Книга Под мраморным небом, страница 122 – Джон Шорс

— Это воля Аллаха или простое везение?

Он задумался, медленно поворачивая в руках розу, вдыхая аромат цветка.

— Это больше, чем везение, – отвечал он. – Повезти может в азартной игре, но нас свело вместе нечто... безгранично более серьезное.

— Что?

— Думаю, истина.

— Истина?

— Разве мы не правдивы сами с собой, друг с другом, когда мы вместе?

В небо опять взлетели шутихи. Народ продолжал праздновать. По реке поплыли плоты, на которых горели костры, тысячи плотов, и вскоре вся Ямуна была в огнях. Плоты несло на юг, течение разносило их в разные стороны.

— Тебя печалит, Иса, что я не родила тебе сына?

Мой вопрос его удивил.

— Арджуманд – бесценное сокровище. Она и ты это все, что мне нужно.

— Но разве тебе не больно от того, что ты не можешь на людях назвать ее своей дочерью?

Он помрачнел, и я поняла, что его это мучит.

— Больно, – тихо признался он. – У меня сердце кровью обливается из-за того, что я не могу обнять ее. И тебя.

Я посмотрела на нашу дочь. Лицо у нее было узкое, как у Исы, а глаза круглые, мои.

— Наверно, нам нужно просто уехать. У нас достаточно денег и драгоценностей, до конца жизни хватит. Уедем и не вернемся.

Он все-таки протянул ко мне руку, несмотря на риск, и коснулся моих губ. Пальцы у него были шершавые, жесткие, но успокаивающе теплые.

— Когда-нибудь, Джаханара, мы так и сделаем. Отправимся в дальние уголки империи. Может, даже посетим Европу, где, как я слышал, строят прекрасные соборы. Потом, когда волосы наши поседеют, а кости начнут ныть от усталости, купим скромный домик на берегу моря. Будем рыбачить, рисовать и стареть вместе.

При этой мысли мои глаза наполнились слезами, я опять поцеловала его пальцы:

— Обещай мне, Иса. Обещай, что так и будет.

— Обещаю, Ласточка, обещаю, – сказал он. Уже начинало светать. – Все будет хорошо.

Но в последующие годы хорошего будет мало.

Будет много ужасного.

Меньше года любовались мы Тадж-Махалом в мире и покое.

В следующий сезон дождей отец заболел. Лихорадка свалила его, он быстро худел, пока не превратился в обтянутый кожей скелет. Он настолько ослабел, что даже не держался на ногах. И целыми днями что-то бормотал в безумном бреду. Мы приглашали лучших врачей империи и платили золотом европейским докторам. Наши врачи поили его травами, с помощью промывания кишечника пытались очистить его организм. Португальцы регулярно пускали ему кровь. Но отец продолжал слабеть.

В это время Аурангзеб находился на севере, опять воевал с персами. Он объединил силы с другими моими братьями, Шахом и Мурадом, которых я не видела много лет. Втроем они командовали семидесятипятитысячной армией и вскоре оттеснили противника в горы, высившиеся вдоль нашей северной границы.

Но когда весть о болезни отца распространилась по империи, Аурангзеб позволил персам уйти. От одного из офицеров Шаха, гнавшего своего коня на юг без отдыха на протяжении многих дней, мы узнали, что Аурангзеб, узнав о болезни отца, атаковал армии своих братьев. Алчность, а также фанатичное желание посадить на трон правителя, презирающего индийцев, толкали в бой воинов Аурангзеба, большинство из которых были мусульмане. Армия Аурангзеба превосходила по численности армии моих братьев, и он напал неожиданно, смяв их ряды. Десять тысяч наших солдат погибли.