Книга Разбуженная тигрица, страница 37 – Фела Доусон Скотт

Дядя ушел, и Ариэль с облегчением вздохнула. Она нырнула в свою комнату и почувствовала, что вся дрожит от охвативших ее эмоций. Если тетя и дядя узнают о Дилане… если узнает Брюс… Ей не следует рисковать, вызывая гнев Брюса, направленный против этого человека — против любого человека. Ариэль стало стыдно за свое легкомыслие.

— Что за беда, — повторила она.

Она ведет эгоистичную игру. Нет, она ведет опасную игру. Если Брюс Харрингтон узнает, он взбесится и не сумеет пережить подобную катастрофу, которая погубит и ее, и тетю с дядей. Определенно будет лучше, если о Дилане Кристиансоне никто не узнает.

Пальцами ног Ариэль чувствовала влажную траву. От прохлады по коже побежали мурашки. Весь день шел дождь, поэтому ночь выдалась сырой и холодной. Но Ариэль это не пугало. Она просто потуже затянула плащ на плечах.

Она внимательно изучала окружавшую ее темноту, тени, двигающиеся в приглушенном свете, словно старые друзья. Когда она выходила ночью из дома в парк, где чувствовала себя свободной, ей всегда становилось тепло на душе.

Ариэль понимала, что ей необходимо выспаться, но предпочитала усталость от недосыпания, которую ощущала днем, кошмарам, которые приносили сны. Это был порочный круг: чем меньше она отдыхала, тем страшнее становились кошмары.

Добравшись до своего любимого дерева, Ариэль взобралась на его развесистые уютные ветви.

Она искала уединения и примостилась у толстого ствола, после чего вытянулась вдоль ветви и свесила вниз ноги. Плащ закрывал ее тело, и если бы кто-то сейчас посмотрел на нее, то подумал бы, что это просто какое-то темное животное.

Тревожные мысли отступили. Вокруг стояла тишина, прерываемая время от времени воем собаки или уханьем совы. Листья слегка дрожали от слабого ветерка, их шелест сливался в единый мягкий гул. Глаза девушки медленно закрылись.

— Оставь меня.

Ариэль пробудилась и насторожилась.

— Ну, старик, отдай-ка все мне.

Она увидела великана, нависшего над маленьким стариком, спина которого была согнута от долгих лет непосильной работы. Изменчивый ветер отнес в сторону облака. В желтоватом свете луны стали видны седые волосы и искривленные пальцы старика — отражение тяжелой жизни.

— Я видел, что тебе дали, и я хочу иметь это. — Голос гиганта был груб, речь невнятна из-за обилия выпитого спиртного. Огромная лапа потянулась и схватила за воротник поношенной куртки старика.

— Меня мучает жажда, и монета в твоем кармане облегчит ее.

— У меня нет никакой монеты.

До ушей Ариэль донеслось фырканье. Она не могла поверить своим глазам, когда великан поднял старика в воздух.

— Я не хочу тебя бить, но побью, если ты не прекратишь свои лживые увертки. Я видел, что джент дал тебе деньги, и, судя по звуку монет, их было много.

— Нет, — заикаясь, проговорила жертва. В одном этом слове явственно звучал ужас.

— Ты лжешь, и я не спущу тебе этого. — Фырканье сменилось злобным смехом, и великан еще выше приподнял старика.

— Я заберу монеты и оставлю твои мертвые кости здесь.

В тот миг, когда он занес для удара тяжелый кулак, Ариэль прыгнула с дерева на его широкую спину. Она пришла в ярость из-за угроз беззащитному старику, и ее собственная безопасность отступила на второй план. Она вцепилась ногтями в лицо негодяю, когда тот попытался отбросить ее в сторону. За его воплем боли последовал ее яростный крик. Ариэль поднялась с земли и снова бросилась на великана, не обращая внимания на его огромный рост и силу.