Книга Звезда Давида, страница 117 – Константин Волошин

— Можно две, синьор? – улыбалась девочка. – Для вас это совсем не так много!

— Но тогда ты должна продолжить следить за тем человеком. А с подружкой ты должна делиться? Она тоже помогает тебе.

— Я разменяю аспр и дам ей четверть, – серьёзно ответила Пьетра.

— Что так мало? Она ведь тоже работала.

— Зато я главная, синьор! Я всё придумываю, а она лишь исполняет. Так будет вполне справедливо.

— Можно и так считать, Пьетра. Но я от себя добавлю ещё четверть аспра. – Парень отсчитал несколько медяков. – Храни молчание и тайну, Пьетра! – крикнул он вслед.

Егору стало ясно, что над его семьёй нависла угроза. Подумал со злостью, что в этом повинна злополучная «Звезда», что давно надо было продать её, хоть и продешевить немного. А так ещё беда случится. И вспомнил, как Анна тряслась, боясь не получить желаемого за драгоценность.

Но время шло, а ничего не происходило. Разве что Пьетра часто докладывала о своих наблюдениях. Егор счёл необходимым ещё раз предупредить её, чтобы она не обнаружила своего интереса к тому человеку. На что девочка ответила:

— Так я же не одна его высматриваю. Даже наоборот, синьор. Я редко выхожу за ним. Лишь бы вы давали мне монетки, синьор. – И лукаво смеялась, довольная.

Но сегодня Пьетра прибежала к Егору и со страхом в голосе заявила:

— Синьор, они что-то затевают! Видела сама, как тот человек разговаривал с другим. У него крючковатый нос, похож на еврея. Я подумала, что они о вашем доме говорят. Потом подружка тоже рассказала, как тот, с носом, встретился с ещё одним, и они тоже долго переговаривались. Носатый всё кивал на ваш дом.

— Их не заметили, твоих девчонок? – спросил Егор озабоченно.

— Заметили б, так тоже проследили за нами, и нам бы попало здорово, так думаю. А все целы, значит, пронесло, синьор. – Пьетра хитро усмехнулась и вопросительно смотрела на своего хозяина, прося монетку. Егор не стал тянуть и выложил три медяка в награду.

Дома он долго раздумывал над словами Пьетры, и настроение его падало с каждой минутой всё ниже и ниже. Анна быстро заметила хмурое лицо мужа.

— Чего хмуришься? – спросила, не отрываясь от дымного очага. – Что случилось, Егорка? Опять евреи?

— Вроде того, – уклончиво ответил Егор. – Моя разведка донесла, что они зашевелились. Чего-то надо ожидать, Анюта. Потому кинжал свой носи при себе постоянно. И с Ленкой поосторожнее. Мало ли что.

— Всё так серьёзно? – встревожилась Анна. – Что-нибудь придумал?

— Что тут придумаешь? Пока лишь размышляю. Узнать бы, как долго они намерены у нас на хвосте сидеть и выжидать? Пойду в лавку, гляну, что Якопо делает. Как бы к нему неожиданно не нагрянули. Юнец отпора им не окажет.

— Ты иди, но долго не задерживайся. Ужин скоро будет готов. А я все двери с обеих сторон закрою понадёжнее. Пьетры ведь нет рядом.

В лавке всё оказалось спокойно. Но Якопо показался Егору каким-то взъерошенным и вроде бы испуганным.

— Как тут дела? Что-то у тебя лицо странное, Якопо? Случилось что?

— Ничего особенного, синьор. Приходил тут один… Всё чего-то добивался от меня, но я мало чего понял. Ушёл, слава Богу и Пресвятой Деве! – Якопо перекрестился и спросил: – Сегодня мне долго сидеть здесь, синьор?

— Можешь уходить, – добродушно улыбнулся парень. – Я сам досижу. Иди к маме.