Книга Невероятный сезон, страница 52 – Розалин Ивз

— Вы быстрый, все, что вы делаете публично, стараетесь делать хорошо… от платья до танцев и управления экипажем. Хотя вы горды, но, когда вам хочется, способны доставить удовольствие другим. И, должно быть, кое-что знаете о природе, потому что, когда я упомянула языкана, вы поняли, что это бражник, хотя у него и не вполне обычное название.

— Вижу, вы очень внимательно наблюдали за мной, – сказал мистер Левесон, и в его глазах появился азартный огонек. Слишком поздно Грация поняла, что именно подразумевали ее слова: «Я внимательно наблюдаю за тем, что меня интересует». Негодяй расставил для нее ловушку, и она угодила в нее. – Если я и горжусь, то не собственной внешностью или богатством, которые были подарены мне родителями, а тем, над чем я работал. Своим умом, умениями и красноречием, которым, надеюсь, обладаю.

Он замолчал, а затем произнес:

— Знаете, почему все, что я делаю на публику, стараюсь делать хорошо? Вы никогда не задумывались над этим?

Грация понятия не имела.

— Полагаю, потому что хотите, чтобы о вас хорошо думали?

— Да. Любопытно, но, будучи англо-индийцем, чем я исключительней, тем более заслуживающим расположения меня считает общество. – Его рот скривился.

Грация не сочла его замечание любопытным, оно показалось ей огорчающим, как и самоирония в его голосе. Она не знала, что сказать, лишь хотела стереть горечь в его взгляде.

— Общество считает вас заслуживающим расположения?

Тень усмешки искривила его губы.

— Поразительно, не правда ли?

— Довольно, – согласилась Грация, улыбаясь ему с облегчением.

Они въехали в парк, деревья только начали зеленеть, обещая весну. Грация представляла, каким великолепным станет это место примерно через месяц, полным живых существ, но сейчас здесь было довольно печально, голо и серо.

— Рассказать, что я заметил в вас? – спросил мистер Левесон.

Грация догадывалась. Она скрестила руки на груди и посмотрела на парк.

— Я бы предпочла, чтобы вы этого не делали.

— Очень хорошо, – ровно ответил он, кивнув джентльмену, шедшему по тротуару. Мужчина средних лет с подтянутой талией – должно быть, он носил корсет, как, по слухам, и принц – и в цветастом жилете уставился на них, когда они проезжали мимо. Столь известный человек, как мистер Левесон, регулярно катающийся по Гайд-парку, не мог вызвать подобного шока, так что, вероятно, именно Грация как его гостья так удивила этого джентльмена. Без сомнения, мистер Левесон обычно выезжал с бриллиантами чистой воды, если вообще катался с дамами.

Что увидел он, пока наблюдал за ней? То, что замечало большинство: полную молодую женщину, не отличающуюся светскими манерами? Или то, что видела Грация: яркую, способную девушку, не терпящую светских игр?

Грация вздохнула и разжала скрещенные на груди руки. Она снова повернулась к мистеру Левесону, который смотрел на дорогу и разглядывал проезжающих всадников и экипажи.

— Боюсь, любопытство – мой главный грех. Что такого вы разглядели во мне?

— Есть грехи гораздо хуже, чем любопытство. – Он легко держал поводья в правой руке, а левой – потер подбородок. У его уха виднелось крошечное пятнышко пластыря, будто он порезался во время бритья и забыл его снять. Такая оплошность была не в его духе, и Грация задалась вопросом, не выбила ли его из колеи перспектива этой прогулки?