Книга Невероятный сезон, страница 17 – Розалин Ивз

Легкое прикосновение к руке заставило Талию обернуться. Рядом стоял мужчина… высокий, почти как Адам, с лицом, черты которого были такими поразительными и изящными, что Талия могла лишь смотреть. Будто один из мастеров эпохи Возрождения, Микеланджело или Донателло, нарисовал его по своим эскизам.

— Прошу прощения, – тихо произнесло видение. – Знаю, что не подобает заговаривать, когда нас не представили друг другу, но я случайно услышал ваш разговор. Я восхищен вашей энергичной аргументацией и понял, что мне очень хочется узнать ваше имя.

Талия замерла. Что-то сильно влекло ее к этому незнакомцу, и дело было не только в том, что он являлся самым привлекательным мужчиной, которого она когда-либо встречала. Но она знала, что скажет тетя Гармония о ее разговоре с джентльменом, которому ее не представили.

Тетя, однако, продолжала шептаться, прикрывшись веером, и не обращала на Талию ни малейшего внимания. Какими бы сплетнями она ни делилась, они, вероятно, были стоящими.

Незнакомец продолжил.

— Вы кажетесь разумной девушкой… слишком разумной, чтобы следовать нелепому обычаю. В конце концов, что такое знакомство на вечере, как этот? Предположительно, все присутствующие приглашены хозяевами, так что какие могут быть возражения против того, чтобы мы познакомились? Намекать, что нам не следует разговаривать без представления, – оскорбить вкус хозяев, равно как и наше собственное суждение.

Талия выпрямилась, отвечая на улыбку, затаившуюся в его темных глазах. Прежде она не очень задумывалась об этом, но он был совершенно прав. Это не то же самое, что заговорить с неизвестным человеком на улице.

— Талия Обри, – сказала она, протягивая руку в перчатке.

— Джеймс Дарби, – ответил он, крепко пожимая ее. Не слишком сильно, но и не слишком вяло. Что-то вспыхнуло в Талии от его прикосновения.

— Вы из Лондона, мистер Дарби?

— Я родился во Флоренции, но получил образование здесь, в Англии, у дяди, который стал моим опекуном после смерти отца, в поместье в Сассексе. Так что я не лондонец, хотя к настоящему моменту неплохо знаком с этим городом. А вы? Я бы предположил, что вы не из Лондона, иначе сразу бы поняли, что в моем акценте нет истинно-лондонского звучания.

— Я из Оксфордшира, – призналась она. – Значит, вы изучаете акценты, мистер Дарби?

— Ах, это мой старый конек! На самом деле, мисс Обри, я изучаю практически все и делаю это со времен учебы в Оксфорде. Языки, нравы, натурфилософию. Мой дядя предпочел бы, чтобы я посвятил себя одному курсу, но не считаю возможным ограничивать себя, когда мир так увлекателен.

— Каким скучным казался бы мир, останови мы свой выбор на одной ветви идей! Я обнаружила, что очень часто идеи подпитывают друг друга: изучение природы могло бы вдохновить поэта, а слова поэта – вдохновить философа.

Мистер Дарби улыбнулся ей сверху вниз.

— Вы здесь в хорошей компании. Многие из нас предпочитают дебаты танцам, поэзию – позерству. Вы читали последнее стихотворение Перси Шелли «Гимн интеллектуальной красоте»? Оно вышло лишь в январе этого года.

Талия покачала головой.

Она, конечно, знала о Перси Шелли – он изрядно шокировал светское общество, когда сбежал в Европу с дочерью Мэри Уолстонкрафт, Мэри Годвин. Но она не была знакома с его творчеством, так как папа не выписывал литературных журналов.