Книга Невероятный сезон, страница 118 – Розалин Ивз

— Для кого эта корзинка? – спросила она.

— Для Ламбетов, – ответила мама. – Миссис Ламбет только что потеряла ребенка и плохо себя чувствует. Ее муж подумал, что визит викария мог бы подбодрить ее. Ты бы хотела пойти с отцом?

И вот Калли обнаружила, что идет под весенним солнцем. Ветерок приносил прохладное напоминание, что зима еще не ушла далеко, но солнце было мягким и теплым, и Калли запрокинула голову, чтобы почувствовать на лице его лучи.

Адам потерян для нее, и Талия, возможно, попала в беду, но в мире еще оставались прекрасные вещи и места, и она дома. Ее папа шагал по дороге рядом. Каждый знакомый поворот проселочной тропы, каждая пурпурная вспышка там, где распустились фиалки, даже пятнистые тени поднимали ей настроение.

Папа взглянул на нее.

— С тобой все в порядке, моя Каллиопа-Белл? Знаю, ты беспокоишься о Талии, мы все беспокоимся, но не могу отделаться от чувства, что тебя тревожит что-то еще. Это связано с помолвкой?

Ее окатила ледяная волна. Знали ли они, что она разорвала помолвку? Но откуда? Она даже не была уверена, получил ли ее письмо Адам.

Папа продолжил.

— Ты должна знать, что мне очень нравится Адам, и я бы порадовался, если ты не сомневалась, что он сделает тебя счастливой, но, Калли, ты не обязана выходить за того, кого не любишь, лишь потому, что тетя боится за твою репутацию. Брак с правильным человеком – это большая радость, но я вижу слишком много несчастливых союзов, чтобы желать подобного кому-то из моих детей. Лучше оставаться незамужней, чем обременять себя так.

Доброта отца растрогала ее. Калли заморгала от жжения в глазах, удивляясь, как у нее еще не иссяк запас слез.

— Тебе не стоит беспокоиться об этом, папа, – осторожно сказала она. – Перед тем, как мы уехали из Лондона, я написала Адаму, сообщив, что не верю, будто мы подходим друг другу.

— Неужели? – спросил папа, внимательно глядя на нее.

Она кивнула и отвела взгляд. Большую часть жизни отец проводил в тумане, подобном сну, его мысли были где-то далеко, но у него имелась приводящая в замешательство привычка неожиданно сосредотачиваться на чем-то тогда, когда больше всего хотелось, чтобы он этого не делал.

Он потянулся, чтобы взять ее за руку, и сжал ее.

— Я рад, что ты вернулась, Каллиопа-Белл, – произнес он. – Я скучал по тебе. Можешь оставаться дома с нами, сколько захочешь.

Калли шмыгнула носом и крепко обняла отца, уткнувшись лицом в его пальто.

— Я тоже скучала по тебе, папа. Спасибо.

Они шли рука об руку по аллее, пока не добрались до дома Ламбетов. Снаружи коттедж выглядел так же опрятно, как всегда, по побеленным стенам вился плющ. Но внутри царил хаос, по углам скопилась пыль, а на ковре валялись кукла и одинокий ботинок. Мистер Ламбет встретил их в дверях с натянутой улыбкой. Он смущенно указал на грязный коридор.

— Сожалею о беспорядке. Я пытался, но у меня не такие ловкие руки как у Роуз, а Роуз… Ну, вы увидите.

Двое светло-русых детей подобрались к нему. Младшая – двухлетка, как предположила Калли, – сунула в рот большой палец и уставилась на гостей широко раскрытыми голубыми глазами.

Калли передала корзину, которую несла, мистеру Ламбету, и он поставил ее на столик у двери. Затем он повел их по коридору в затемненную комнату, где лежала его жена. Калли помнила миссис Ламбет хорошенькой молодой женщиной. В двенадцать лет, только начав обращать внимание на такие вещи, Калли считала свадьбу Ламбетов в усыпанной розами церкви воплощением романтики. Но теперь миссис Ламбет выглядела бледной и изможденной, будто с нее сошел весь цвет цветка, в честь которого ей дали имя.