Книга Невероятный сезон, страница 112 – Розалин Ивз

Но как только Грация привела мысли в порядок, на нее нахлынули новые воспоминания. Смеющийся взгляд, который мистер Левесон бросал на нее, когда кто-то в компании говорил нечто забавное. То, как он одобрял ее мысли, когда они выезжали в парк, удовольствие, которое он получал от ее высказываний после публичной лекции. Поцелуй, перевернувший ее мир с ног на голову. Даже если предположить, что ей удастся в будущем найти кого-то, кто ей понравится, она, возможно, никогда не перестанет вспоминать о том поцелуе.

В любом случае, черт бы его побрал. Было бы легче справиться со всем, если бы не воспоминания о его доброте.

— Что я скажу родителям? – спросила Калли, обрывая мысли Грации.

Конечно. Талия. Волна стыда захлестнула Грацию. Как она могла настолько отдаться собственной боли, чтобы забыть о страданиях Калли? Ее семьи? Она отогнала мысли о мистере Левесоне и начала обсуждать с кузиной, как сообщить новость о побеге Талии.

Они доехали до деревушки, которую всегда считали домом, и Грация испытала странное ощущение, будто время замедляется и искривляется вокруг нее. Разве она не возвращалась сюда уже сотню раз? Но, несомненно, та девушка была кем-то другим, кем-то, кто не провел сезон в Лондоне, чье сердце не было разбито.

— Как думаешь, Адам привезет новости? – спросила Грация. – Если он найдет ее или…

— Не знаю, – ответила Калли, глядя в окно. Мимо промелькнула почтовая контора. Она снова посмотрела на Грацию. – Я оставила для него письмо. Разорвала нашу помолвку. Я собираюсь остаться дома. И не вернусь к закрытию сезона.

— Ты? – Грация сжала губы и задумалась. – Из-за Талии?

Калли кивнула, ее нижняя губа задрожала, она всхлипнула.

— Я люблю его, Грация. И не знала этого, но люблю, а он уехал за Талией, я не могу выйти за него.

Каким-то образом Грация все поняла, она пересела к Калли и заключила младшую кузину в объятия. Если несколько ее горячих слезинок и упали на каштановые кудри Калли, рядом не было никого, кто мог бы это заметить.

Когда экипаж прогрохотал по мощеной дорожке к дому священника, девушки уже стерли следы слез. Младшие дети Обри, шестилетний Эдвард и восьмилетняя Урания, стояли на лужайке, ожидая их. Они, должно быть, услышали стук колес по подъездной дорожке.

Когда Калли вышла, ее братья и сестры бросились к ней, обнимая и целуя, а потом кинулись к Грации. Она осторожно высвободилась из объятий: губы Эдварда были липкими, будто он опять ел варенье из банки. Дети побежали в дом, чтобы объявить о них.

Госпожа Софрония Обри, круглая, румяная женщина, встретила их в дверях.

— Боже мой, Калли. Я рада тебя видеть, но… не подумала бы, что ты приедешь! Как поживает тетя Гармония? И где Талия?

Грация и Калли переглянулись.

— Думаю, нам лучше пройти в гостиную, мама, – сказала Калли.

Мать, испытующе взглянув на дочь, отослала младших детей играть в сад за домом и повела их в гостиную. Потребовалось несколько секунд, чтобы ознакомить тетю Софронию с основными деталями: накануне вечером Талия покинула Воксхолл с молодым человеком и не вернулась.

— И они собираются пожениться? – спросила она, убирая прядь волос в растрепанный шиньон. – Но я не понимаю. Почему не спросить нашего благословения? Зачем убегать?

— Талия написала, что папа отказался дать согласие, – сказала Калли.