Книга Судьба плетется нитями любви, страница 74 – Лео Любавич

Воздух в лаборатории алхимика был густым и насыщенным, пропитанный запахами трав, серы и чего-то сладко-приторного, вызывающего легкое головокружение. Полки, уставленные банками с разноцветными жидкостями, сушеными растениями и странными предметами, тянулись до самого потолка. В центре комнаты стоял большой каменный стол, заваленный ретортами, колбами и другими алхимическими приборами. Слабый свет, проникающий сквозь запыленные окна, создавал таинственную, почти мистическую атмосферу.

Хозяин лаборатории, высокий худощавый мужчина с пронзительными голубыми глазами и длинными, серебристыми волосами, представился как магистр Эймерих. Он обрадовался посетителям, но в то же время в его движениях чувствовалась нервозность. Он суетливо прикрывал некоторые компоненты на столе, словно пряча их от посторонних глаз.

— Добро пожаловать, госпожа, господин граф! — провозгласил Эймерих, жестом приглашая их войти. — Чем обязан такой чести?

Он начал с энтузиазмом рассказывать о своих экспериментах, показывая различные ингредиенты. Вот высушенный цветок "Лунной лилии", способной, по его словам, вызывать вещие сны. А вот порошок из рогов мифического Златорога, дарующий вечную молодость. Некоторые из его рассказов вызывали у Иоганны легкую дрожь — слишком уж странными и пугающими казались эти вещества.

Иоганна, преодолевая внутреннее волнение, спросила про компонент, которым было пропитано письмо.

— А, это! — Эймерих с хитрой улыбкой достал небольшой флакон с темной жидкостью. — "Слеза Ахерона". Яд редчайшего растения, произрастающего лишь на склонах вулкана Этна. Смерть от него наступает мгновенно… казалось бы. Человек впадает в состояние, подобное летаргическому сну. Но есть противоядие — сок "Цветка Гелиоса", который распускается лишь на рассвете. Если в течение 24 часов дать пострадавшему выпить этот сок, он оживет. В противном случае… Эймерих многозначительно пожал плечами.

Иоганна никогда не слышала про эти растения и никогда их не видела. Она с любопытством разглядывала различные редкости, собранные в лаборатории. А граф, наблюдая за ней, с удовлетворением отметил, что она наконец стала прежней. Роковая женщина всегда остается роковой женщиной. Даже на краю гибели ее манит шепот тайны. Разве может быть по-другому?

Визиты к алхимику стали для Иоганны своеобразным ритуалом. Почти каждый день, под предлогом прогулки, она направлялась к его скромному дому-лаборатории. Там, в полумраке заставленной странными приборами и склянками комнаты, она слушала рассказы о тайнах мироздания, о влиянии звезд на судьбы людей, о магии камней и трав.

Вернувшись, она с восторгом пересказывала услышанное Каменскому, украшая повествование живыми деталями и собственными фантазиями. Каменский слушал ее с нескрываемым удовольствием. Он был безмерно рад, что Иоганна возвращается к жизни, что ее глаза снова сияют весельем, а смех, который он так любил, снова звучит в стенах его дома. С каждым днем она становилась все больше похожа на ту беззаботную, легкую девушку, которую он знал раньше.

В глубине души Каменский лелеял надежду, что Иоганна отвечает ему взаимностью. Он ловил ее взгляд, слушал интонации ее голоса, искал в ее словах скрытый смысл. Но страх быть отвергнутым вновь оставался слишком силен. Он тянул с признанием, боясь спугнуть хрупкое счастье, которое, казалось, было так близко.