Книга Таша из рода Ратингеров, страница 26 – Евгения Кобрина

Торин внес племянницу в их супружескую спальню и уселся на кровать, не желая расставаться с драгоценной ношей:

— Ни к чему ей твои сладости, Ильма. Она не какая-то там плакса.

Для него все девочки, девушки и женщины звались одинаково — плаксы. Исключение составляла только его жена, а сейчас и племянница.

Ильма улыбнулась мужу:

— Наши сыновья тоже любят эти булочки. Особенно малыш Клаус.

Мужчина нехотя согласился:

— Ладно. Иди уже, пеки свои ароматные булочки, жена. А я побуду с Ташей.

Женщина дотронулась до руки мужа в нежной ласке:

— Все будет хорошо, Торин. Боги не для того вновь даровали тебе племянницу, чтобы сразу её отобрать.

Мужчина кивнул, и Ильма вышла из комнаты. Торин удобнее устроился на кровати, удерживая девочку на руках:

— Ты не умрешь, я запрещаю тебе. Ты слышишь? Ты не сдашься, слышишь меня?

И Таша не сдалась, ей просто не позволили. Торин, Ильма и лекарь выходили её, как малого ребенка. Особенно Торин. Дядя не отходил от Таши ни на минуту, почти всегда укачивая в своих сильных руках. Он постоянно разговаривал с ней, и Таша ему отвечала в жарком бреду. В эти дни Торин многое узнал о своей племяннице, о её счастливом детстве, несладкой жизни в доме отчима и скором взрослении. Он узнал о добром отце девушки Рате, завистливой сводной сестре Кирии, жадном отчиме графе Брантосе, молодом короле, хмуром бароне Хьюго и его красивом сыне Никэле. Но больше всего Торин узнал о матери Таши и к третьему дню болезни девушки почти простил Амелии её обман. Амелия очень сильно любила дочь, Торин сразу это понял. Её обман был вызван заботой о родном ребенке — женщина искренне считала, что Таше будет лучше вдалеке от семьи и наследия Ратингеров. Торин не был с ней согласен в этом вопросе, но понимал её опасения.

А на четвертый день, когда болезнь Таши подвела её к самому порогу смерти, Торин окончательно понял всю силу любви, страха и отчаянья Амелии. Он признал, что его невестка очень храбрая и сильная женщина, она сделала невозможное. Она вырастила свою дочь и смогла усмирить в ней буйную наследную кровь Ратингеров. В этот день, который навсегда останется в его памяти, Торин, как обычно, укачивал девушку в своих руках. Вдруг Таша распахнула свои синие глаза, в которых в первый раз со дня приезда было осознание. Она внимательно взглянула на дядю:

— Я умерла?

— Нет. И не умрешь, — заявил он.

Девушка присмотрелась к нему и сказала:

— Ты похож на моего отца. Ты мой дядя Торин?

— Да, Таша. Я твой дядя Торин.

— Значит, я все-таки доехала, — легкая улыбка коснулась её губ. — Медальон. Возьми его. Напиши моей маме, что я выполнила её наказ.

Торин сжал её руку на медальоне, не позволяя девушке сорвать с шеи цепочку:

— Нет, не снимай. Твоя мать велела его не снимать.

— Ты читал письмо, — сообразила Таша. Торин кивнул, он нашел письмо в её вещах и перечитал его бессчётное количество раз. Таша пожурила: — Чужие письма читать нехорошо.

— Я знаю, — только и ответил мужчина.

Вдруг девушка выгнулась дугой и зажмурила глаза. Торин испугался:

— Что? Где болит? Сейчас позову лекаря!

— Нет, — остановила его Таша и с силой, которую мужчина не ожидал от больной девочки, схватила за руку. — Не надо, — прохрипела она, а потом заглянула ему в глаза: — Уйди из комнаты, — Торин не понял, о чем она говорит. Таша сильнее сжала его руку: — Уйди. Сейчас.