Книга Звезда в колодце, страница 23 – Виктория Воронина

Покровительствовал Отрепьеву и великий канцлер литовский Лев Сапега, который не упускал случая разжечь пожар междоусобицы в московском царстве. Впервые он приехал послом в Москву еще при царе Федоре Иоанновиче. После той поездки он писал королю, что его соглядатаи говорят о том, что основная часть думных бояр и воевод стоит за Романова, а более мелкие чины, а также стрельцы и чернь, поддерживают Годунова.

Второй раз Сапега приехал в Москву в октябре 1600 года, за несколько дней до того, как по указанию царя Годунова стрельцы захватили усадьбу Романовых, а самих братьев Никитичей заточили в темницу. В Москве он пробыл почти год и, вернувшись, очень уважительно отзывался о братьях Романовых, называя их «кровными родственниками умершего великого князя».

Все складывалось как нельзя лучше для возвращения Романовых в Москву и их мести Годуновым. Честолюбивый молодой Отрепьев обладал на редкость смелым нравом, предпочитал удачливым орлом летать год, чем вороном триста лет клевать падаль, и вдобавок был кровным родственником, привязанным к своей двоюродной сестрице Ксении Шестовой и ее супругу своему благодетелю Федору Романову. Без особых колебаний он согласился играть роль воскресшего царевича Дмитрия, и тогда его предосторожности ради перевели подальше от посторонних глаз в Макарьевский монастырь, намереваясь объявить его народу в нужный час. Однако Петр Басманов разворошил гнездо заговорщиков, и Отрепьев пустился в бега, направляясь в Литву к канцлеру Льву Сапеге.

Не подозревая об этом, молодой воевода повязал настоятеля и приближенных ему монахов, и посадив их на двух телегах привез затем в Москву. Едва в Теремном дворце пронесся слух, что в Кремль прискакал воевода Басманов, то на верхние галереи сбежались множество сенных девушек полюбоваться красавцем-воеводой. Петр тоже окинул их внимательным взглядом, надеясь, что царевна Ксения ненароком присоединится к ним, но не заметил ее и, в досаде сжав губы направился в царские покои.

Борис Годунов остался доволен тем, как его любимец выполнил поручение. Письма, найденные Петром в Макарьевской обители, представляли собой серьезные улики против его ссыльных врагов, но после некоторого размышления царь решил быть милостивым и не наказывать их строго ради предстоящего бракосочетания дочери с принцем Иоганном. Помиловать во имя будущего счастья Ксении Борис решил сто преступников, приговоренных к отсечению головы, и также он намеревался быть щедрым к просителям и нищим.

— Ну, Петр, сослужил ты мне службу, проси все, чего хочешь, — благодушно произнес он, глядя на молодого человека. — Злата, серебра, шуб соболиных бери немеряно, все тебе отдам, не поскуплюсь.

Сердце Петра затрепетало от радости и, уверенный в том, что настал его звездный час, он пал на колени перед царем и возбужденно проговорил:

— Великий государь, не нужно мне ни золота, ни серебра. Дай мне только дочь твою Ксению в супруги, уж давно сохну я по ней, изнывая ночами бессонными.

Царь опешил. Не такой просьбы он ожидал от своего верного слуги, не такой беспримерной дерзости.

— Опомнись, Петр, не для тебя моя дочь! Она царевна, и выйти замуж должна за царевича, — сурово ответил Борис.

Петр Басманов чуть было не сказал сгоряча царю, что Ксения не родилась царевной, и знатностью происхождения Басмановы не уступали прежде Годуновым. Но поняв, что так легко можно попасть в немилость у царя Петр промолчал, и только мертвенная бледность покрыла его лицо, выдавая его тайные душевные страдания.