Книга Любовь & Война, страница 86 – Мелисса де ла Круз

В общем, Элиза хотела, чтобы, если (а точнее, когда) они начнут принимать гостей, дом выглядел великолепно, вот потому-то сейчас она разглядывала выставку в шкафу и раздумывала, не пойти ли на радикальные изменения, убрав все серебро и заменив его расписным фарфором. Ее родители подарили им множество разномастных предметов посуды, каждый из которых был хорош по-своему. К тому же они с Алексом со времени своего прибытия в Нью-Йорк тоже успели приобрести несколько довольно любопытных вещей, включая пресловутый сервиз королевского Дерби, который был куплен в день прощания с генералом Вашингтоном. Ни один из них не сочетался с остальными, но вместе они могли произвести впечатление коллекции, копившейся долгое время, а не скопления остатков, чем, по сути, и являлись. Это будет немного богемно и, весьма вероятно, эксцентрично, но, в конце концов, они с Алексом были молоды и не обязаны были украшать столовую, как пара помешанных на традициях стариков.

— Стоит попробовать, – произнесла она вслух, хотя в доме не было никого, кто мог бы ее услышать. На самом деле, в последнее время дом все чаще казался пустым, несмотря на бодрящее присутствие Ровены и Симона. Согласие Алекса взяться за дело миссис Чайлдресс привело к нему еще дюжину клиентов, и все бывшие лоялисты, у которых отняли их собственность. Он принял всех, но большую часть времени уделял делу Чайлдресс, поскольку считал, что именно в данном случае наиболее высока вероятность получить компенсацию для истца, тем самым создав прецедент для последующих дел. Элиза не до конца понимала все юридические тонкости дела, но, встретив как-то раз миссис Чайлдресс в конторе мужа, сразу обратила внимание на то, что та легко может расположить к себе присяжных. Утонченная, независимая, красноречивая, эта женщина была привлекательна даже в поношенном вдовьем наряде.

«Возможно, немного слишком привлекательна», – подумала про себя Элиза, но сразу же постаралась подавить вспыхнувшую ревность. Она была женой блестящего, амбициозного и харизматичного адвоката и не хотела его сдерживать. Она верила ему всем сердцем и знала, что его сердце принадлежало ей одной. У нее не было ни малейших сомнений.

Она как раз закончила убирать из шкафа в гостиной серебряные блюда и собирать по всем полочкам и шкафчикам на кухне фарфор, которым теперь был уставлен весь обеденный стол, когда в холле раздался стук дверного молотка. Ровена отправилась на рынок, а такой поход, с учетом перебоев с поставками продуктов, мог занять целый день. Саймон спрятался в каком-нибудь закутке, как делал всегда, стоило его матери выйти из дома, поэтому Элиза поспешила открыть дверь сама, предполагая, что это очередная горничная очередной леди, пожелавшей оставить свою визитную карточку, чтобы договориться о встрече. Может быть, жены одного из бывших сослуживцев Алекса или приятельницы родителей.

Не было причин страдать от одиночества, когда можно было просто ответить на одно из этих приглашений и заполнить свои дни поиском новых знакомых и друзей, что Элиза и решила сделать, начиная со следующего дня.

Она распахнула дверь и, как и предполагала, увидела на крыльце женщину. Элиза сразу же обратила внимание на роскошную меховую шляпку и палантин, защищавшие их хозяйку от январского мороза. Но лицо ее было повернуто на юго-восток, к океану, поэтому Элиза не могла увидеть, кто перед ней. «Одна из тех женщин, которые не отправляют с визитками горничных», – мелькнула у нее мысль.