Книга История Деборы Самсон, страница 186 – Эми Хармон

Я дала остальным – многочисленным женщинам в его жизни – время его поприветствовать. Я слышала, как вскрикнула Рути, как заплакала Полли и как Ханна велела обеим успокоиться. Потом послышались смех, и болтовня, и шумные поцелуи, и наконец с его губ сорвалось мое имя.

— Где моя жена? – спросил он, и я заметила в его голосе дрожь. Неужели он и правда боялся, что я его не дождусь?

— Она под ивой, вместе с мамой, – сообщила Рути и ему, и всем любопытствующим на милю вокруг.

— Она сказала, что будет справедливо, если в вашем триумфальном возвращении домой примет участие мама, – слово в слово повторила за мной Полли.

— А-а. – Он с облегчением выдохнул. – Это вполне в ее духе. В духе Самсона.

— Она нам нравится, папа, – сказала Полли.

— Я ее люблю, – заявила Рути, всегда и во всем стремившаяся опередить сестер.

— Я никогда не буду любить ее так же сильно, как маму, – предупредила Ханна. – Но она нам подходит.

— Спасибо, Ханна. И когда только ты так выросла? – спросил Джон, и я уловила в его радостном тоне печаль.

— Я всегда была высокой, отец. Но вы-то великан и поэтому ничего не замечали.

Миссис Патерсон, да благословит Господь ее доброе сердце, вмешалась в беседу:

— Идемте, девочки. Вернемся в дом и дадим вашему отцу побыть с Деборой.

— И с мамой, – напомнила Ханна.

— И с вашей мамой, – поправила ее миссис Патерсон. – Ох, Господи. Какое мы все-таки странное сборище.

Я слышала, как они ушли, а его шаги приблизились, и, хотя я стояла к нему спиной, закрыла глаза, чтобы ощутить его приближение, как делала в Красном доме, мысленно следя за его движениями, предвкушая каждый миг, который нам дано провести вместе.

— Хотел бы я снова ощутить тот устрашающий взгляд на своем лице, – произнес он, остановившись у дерева, так, что могила Элизабет оказалась между нами.

Я протянула руку, с признательностью коснулась холодного камня, а потом провела руками по синему платью, в котором вышла за него замуж. С тех пор я много раз надевала его – хорошую вещь не стоит держать в шкафу, – но, когда увидела Джона из окна, поскорее переоделась, желая продолжить с того места, на котором мы остановились. Времени на то, чтобы сделать прическу, у меня не оставалось, так что я лишь собрала волосы в хвост на затылке. Волосы у меня теперь были длиннее, чем у Шертлиффа, и все же мне понравилось сочетание платья и солдатской прически.

— Добро пожаловать домой, сэр, – проговорила я.

И обернулась, не сдерживая улыбку. Лучше смеяться, чем плакать, и все же, когда я увидела его лицо, каждую прекрасную и дорогую мне черточку, не смогла больше ни шутить, ни называть его сэром. Я могла лишь глядеть на него и упиваться им. Невозможно представить, что мужчина, забрызганный грязью, обветренный за долгие дни в пути, утомленный ездой верхом и неуверенностью в будущем, мог выглядеть так, как Джон Патерсон.

Невозможно.

— Я не могу дышать, – сказал он. – Я смотрю на вас… и не могу дышать.

— И я тоже, – выдавила я. – Я не дышу со времен Филадельфии, с тех пор когда Анна вновь обратила меня в девушку.

Он улыбнулся, удивленно и радостно, и мы рассмеялись, не скрывая слез.

— Я благодарен Богу за Анну, – сказал Джон, утирая щеки.

Мы по-прежнему стояли, глядя друг на друга, не приближаясь, оттягивая невыразимое счастье встречи.