Книга История Деборы Самсон, страница 158 – Эми Хармон

— Я так больше не могу, – сказал он.

— Генерал?

— Вы настолько пренебрегаете своей жизнью, настолько не заботитесь о безопасности. – Он с силой хлопнул ладонями по столу. – Но я нет. Я потерял Элизабет. Вас я не потеряю. И я так больше не могу, – повторил он, старательно выговаривая каждое слово.

— Вы сердитесь на меня, – потерянно подытожила я.

Он закрыл себе рот ладонью, прижал ее к щекам, будто сдерживая слова. Когда он снова заговорил, я едва услышала его голос из-под ладони, которую он так и не убрал.

— Я и правда сержусь, потому что не должен этого чувствовать. Я сержусь, потому что не должен в вас нуждаться. Сержусь, потому что вы здесь, а я знаю, что так не должно быть. Я давно должен был отослать вас в Ленокс. Но вместо этого оставил здесь, при себе.

— Я хочубыть здесь, с вами, – выпалила я.

— От этого не легче, – прорычал он. – Проклятье! – Он одним движением смахнул с письменного стола все, что на нем находилось, а потом грохнул по нему руками, словно разъяренный медведь. Чернильница разбилась о стену, папка, как пьяная, соскользнула на пол, выставив напоказ свое содержимое.

Я встала и быстро пошла к двери, решив, что лучше оставить его одного. Мое присутствие не шло ему на пользу.

— Сейчас же остановитесь! Я вас не отпускал! – рявкнул он и выскочил из-за стола так, будто его подстрелили.

Я никогда не видела его таким разъяренным. Джон Патерсон всегда держал в узде свой характер, взвешивал каждое слово и действие и не давал воли чувствам.

Я застыла, повернувшись спиной к нему, ухватившись рукой за дверную ручку. Он в три шага нагнал меня и, навалившись обеими руками на дверь, прижался грудью к моей спине.

— Я не хочу, чтобы вы уходили, – проговорил он. Его гнев сменился тоской.

— Тогда я останусь, – прошептала я, и мы, прижавшись друг к другу, застыли у двери, дыша в унисон, резко вдыхая и шумно выдыхая.

Он потянул за ленту, которой были перевязаны мои волосы, и бросил ее на пол. Обхватил мою голову руками, зарылся пальцами в пряди волос, доходившие мне до плеч, и забрал их в кулаки.

Я не сопротивлялась. Не дышала. Не смела даже надеяться.

— Почему никто этого не видит? – бесстрастно спросил он, прижимаясь лбом к моему затылку.

— Не видит чего, генерал? – спросила я сдержанно. Спокойно. Будто ничего не происходило.

— Отчего никто не видит вас? – шепотом отвечал он. – Вас, Дебора. Вашу кожу. Глаза. Губы. Изгиб вашей шеи, мудрость ваших слов. Вы взрослая женщина. Отчего никто этого не замечает?

Он находился так близко. Пальцами и губами он касался моих волос, всем телом прижимался к моей спине, и я закрыла глаза, стараясь отыскать в себе силу, выставить оборону. Но нашла лишь горячее вожделение.

— Я не хочу, чтобы они увидели меня… чтобы увидели женщину, – прошептала я. – Я солдат Континентальной армии генерала Вашингтона и адъютант генерала.

— Что еще?

— Что вы хотите услышать, сэр?

Он набрал полную грудь воздуха, словно пытаясь собраться с силами, и выдохнул:

— Вы что-то чувствуете ко мне, Самсон?

Я не могла отрицать. Это чувство было здесь, между нами. В напряжении, которое я считала сродством душ. Во взаимопонимании, которое упрямо называла доверием. В задушевности, которая, как я себя убедила, зародилась благодаря перенесенным вместе страданиям и чудесному спасению. Это чувство свивалось клубком у меня в груди и горело в животе, и он о нем знал.