Книга История Деборы Самсон, страница 115 – Эми Хармон

* * *

Генерал спал, а Агриппа вернулся и принес нам чистую одежду. Я перепугалась, понимая, что не смогу переодеться в другой комнате – мужчинам для подобных дел не требуется уединение, – но Агриппа почти сразу ушел, а я поскорее сменила перепачканную рубаху, надела не подходившие мне по размеру штаны и сильнее затянула пояс. Я придвинула вторую койку ближе к той, на которой спал генерал, чтобы ночью мне проще было дотянуться до него и разбудить.

— Не тревожься, солдат. Я за ним пригляжу. А ты отдохни, – сказал Гриппи, вновь входя в комнату. В одной руке он держал бутыль рома, другой тащил за собой неизвестно откуда взявшееся кресло-качалку.

— Доктор Тэтчер велел мне будить его каждый час, – возразила я.

— Знаю. Но тебе куда хуже, чем ты говоришь, и поэтому ты отдохнешь, а я посижу вот здесь.

Я отпила хороший глоток из бутыли, которую он мне протянул, надеясь, что ром успокоит боль, отдала ее обратно и, едва сдержав стон, опустилась на койку.

— Не давай ему спать слишком долго, Гриппи! – взмолилась я. – Я так боялся, что он вообще не проснется.

— Я за ним пригляжу. А ты ляг, – сказал Гриппи и поставил на пол бутыль. Накрыл генерала одеялом, а другое одеяло передал мне. – Ты хорошо позаботился о нем, Милашка, и я этого не забуду. Я смотрю за своими. Тебе больше нечего бояться.

Он принялся раскачиваться в кресле, и его присутствие и тяжелое, медленное кряхтение кресла-качалки успокоили меня больше, чем ром. От его добрых слов у меня заболело горло и дрогнуло сердце, но я постаралась сдержаться, и мой голос остался твердым, а глаза – сухими.

— Спасибо, Гриппи. Но я не боюсь. – Не в том смысле, который он в это вкладывал. Не так, как боялись другие.

— Нет? – тихо спросил он. – А я думаю, боишься. И потому так стараешься. Я в жизни не видел, чтобы кто-то так чертовски старался, как ты. И это замечаю не только я. Твоя репутация бежит впереди тебя, Милашка. Мы в Красном доме знали о тебе еще до того, как ты к нам попал. Ты куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд.

— Я не боюсь, – повторила я, уже засыпая. Я так устала, что не могла больше испытывать страх. – Но я тоже смотрю за своими. Просто… у меня никого не осталось. Почти все, кто мне дорог… здесь.

— И потому ты боишься. Понимаю. Боишься потерять тех, кто остался. – И он присвистнул, будто подтверждая, что раскусил меня. – Но теперь ты один из нас, – продолжал он, потрепав меня по руке. Я невольно дернулась от его прикосновения, и он, заметив это, шикнул, словно и это ему было понятно. – Мы с генералом о тебе позаботимся.

Пожалуй, он и правда меня раскусил – в определенном смысле. Я больше страшилась лишиться своего места, чем жизни. Но теперь, когда рядом сидел Гриппи, меня не пугало ни то ни другое, и потому я закрыла глаза и сдала пост, предоставив ему право следить за генералом.

* * *

Агриппа и полковник Эбенезер Спроут вернулись к своим раньше, чем мы. Люди полковника сумели остановить тех, кто в нас стрелял: двоих убили, остальных взяли в плен. Напавшие на нас утверждали, что сочли нас лоялистами, но Спроут им не поверил и довел под дулом пистолета до самой Пикскильской лощины, а потом бросил в тюрьму. Когда перестрелка окончилась, они вернулись за нами с генералом, но никого не нашли, и они не имели ни малейшего представления, живы ли мы, в плену или где-то прячемся.