Книга Дорога радости и слез, страница 70 – Донна Эверхарт

Я отпрыгнула в сторону, а мама заорала:

— Псих ненормальный! Оставь ее в покое!

Тью не обратил на нее внимания. Вдруг, застенчиво мне улыбнувшись, он протянул:

— Ну и ну. Да мы ж с тобой уже встречались. Кожа нежная-нежная, белая, как парное молоко. Чистые сливки. Да и у твоей сестренки кожа что надо. И сиськи у нее тоже имеются.

Волосы у Леланда Тью были сальные и длинные, а один глаз время от времени начинал косить и вращаться. Он смерил этим глазом меня с ног для головы, отчего я разъярилась еще больше. Его слова были что дрова, которые только распаляли бушующее во мне пламя гнева.

— Уоллис Энн, не надо, – тихим дрожащим голосом произнесла мама. – Пусть он забирает эту лопату.

Я устала от усталости. Устала от голода. Сейчас мне казалось, что нет ничего важнее раз и навсегда избавиться от Леланда Тью.

— Отдай лопату, – обратилась я к нему, пропустив слова мамы мимо ушей.

Тью оперся на черенок, склонил голову набок и поинтересовался:

— А ты мне что взамен?

— Я не собираюсь тут с тобой торг устраивать. Начнем с того, что лопата вообще не твоя.

Он посмотрел на инициалы, вырезанные на черенке, и с деланым изумлением произнес:

— «Д. К.»? Джо Кэлхун? Так ты знаешь Джо Кэлхуна? Может, ты раздвигала перед ним ножки? Было такое, а?

Я услышала, как мама от такой вульгарности резко втянула в себя воздух. Тью высунул язык и принялся водить им взад-вперед по губам. Это было настолько мерзко, что я не выдержала и, выставив руки, кинулась на него. Мой тычок стал для него полнейшей неожиданностью. Леланд, издав вопль, отлетел в сторону и выронил лопату. Я тут же подхватила ее и взмахнула ей, словно битой. Лопата врезалась ему в бок, отчего Тью снова издал крик. Он плюнул в меня, и я врезала ему снова. Тогда Леланд заверещал, словно я его убиваю. Впрочем, я и вправду была готова его убить. Я вскинула лопату, занеся ее над головой. Он понял, что еще секунда, и я разобью его грязную немытую башку. По всей видимости, мое лицо было искажено в такой гримасе ярости, что он поджал хвост и, продолжая визжать словно свинья, кинулся к тропинке. Я помчалась вслед за ним – все так же замахнувшись лопатой. Мне хотелось убедиться, что он и в самом деле убежал и больше не вернется.

— Уоллис Энн! Стой! – закричала мне мама вслед. – Он убьет тебя!

Это меня нисколько не остановило. Я гналась за Леландом Тью, будто сама собиралась его прикончить. Обернувшись и увидев, что я уже почти его нагнала, он завыл от страха. Мама даже не подозревала, насколько он на самом деле труслив. Оказалось, Леланд – словно пес, который только лает, но не кусает.

— Прочь! Отстань! – завопил он и скрылся за поворотом.

Я гналась за ним еще несколько секунд, а потом остановилась и прокричала вслед:

— Чтоб духу твоего здесь больше не было!

Развернувшись, я пошла назад к маме с сестрой. Бросив лопату на землю, я наклонилась, уперев руки в колени. Я все еще тяжело дышала и вся клокотала от ярости. Когда я перевела дыхание и подняла лопату, то увидела, что мама смотрит на меня во все глаза, прикрыв рукой рот. Она глядела так, будто не знала, что теперь обо мне и думать после всего того, что случилось. По правде говоря, я и сама толком не смогла бы ей это объяснить.

Вечером того дня, когда я прогнала Леланда Тью, с севера подул студеный ветер, суливший скорый приход зимы. Он усиливал чувство безнадеги, которое я ощутила особенно остро после того, как один из его порывов чуть не загасил костер. Над нашими головами пронесся сноп искр – мы как раз сели ужинать. Нам оставалось полагаться на одеяла, в которых искры побольше успели прожечь крошечные дырки. В бобы, которые я приготовила, попал пепел, отчего со стороны казалось, что они присыпаны перцем. Принявшись за ужин, я старалась не думать о саже, которая неминуемо должна была попасть в мой желудок. Провизии у нас оставалось так мало, что раскидываться едой было нельзя.