Книга Дорога радости и слез, страница 127 – Донна Эверхарт

— Что тебе сказал мистер Купер? – спросила мама.

— Он тут главный. Я попытался ему втолковать, что если Лейси будет выступать сверхурочно, то за это было бы неплохо немного приплатить. И как ты думаешь, что он сказал в ответ? Нет. Если мне хочется получать больше денег – пусть, мол, я прибираю за зверями после выступлений. А если она будет просто дольше играть, то за это он приплачивать не станет. И при этом он хочет, чтоб она разучила новые мотивчики.

Мама скептически посмотрела на папу:

— Но это ведь совершенно несправедливо. И как ей эти мотивчики учить? Не может же она сама ходить по незнакомым людям.

— Этот юнец… Клейтон, присутствовал при нашем разговоре. Сказал, что он может взять это на себя. Мол, он поставит граммофон рядом со своей палаткой, а Лейси будет приходить и слушать музыку. Так она и разучит новые мелодии. Еще Купер сказал, чтоб к этому делу приставили и Уоллис Энн. Мол, он видел, как они везде ходят втроем и потому с этим сложностей не возникнет. Мы не можем отказаться, иначе мы потеряем работу. И вообще – он и так скоро придет.

— Кто? – я посмотрела на папу, чувствуя, как сердце замерло в груди.

— Сама-то как думаешь? – буркнул папа.

Мне оставалось только догадываться. Через несколько мгновений я услышала, как кто-то насвистывает. Еще миг, и показался улыбающийся Клейтон. При виде его у меня что-то дрогнуло в груди. Я никого никогда не любила – мои домочадцы не в счет. Сколько же всего нового привнес в мою жизнь этот Клейтон. Вкус сладкой ваты. Поездку на колесе обозрения. Кучу новых знакомых, разномастных чудаков, обитавших в соседних с нами палатках. Увидев выражение папиного лица, Клейтон прекратил насвистывать. Мама, демонстративно проигнорировав появление моего друга, удалилась в палатку и закрыла полог за собой.

Не проронив ни звука, я отправилась за Лейси, которая по-прежнему сидела на койке, словно была очень уставшей.

— Пошли, Лейси.

Выйдя из палатки, мы обнаружили, что Клейтон стоит, неловко переминаясь с ноги на ногу. Смотрел он куда угодно, но только не на папу и явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Чтоб через час вернулись, – прорычал папа.

Клейтон, поколебавшись, все же спросил:

— А если ей будет недостаточно часа, чтобы разучить новую мелодию? Мистер Купер…

— Я сказал, один час, – отчеканил папа.

— Слушаюсь, сэр.

Так и не перемолвившись с Клейтоном ни словечком, мы направились к его палатке. Сейчас все было не так, как в былые времена, когда мы наслаждались обществом друг друга, а на душе было легко-легко. Мне было горько, и не давало покоя чувство обиды. Я шла быстро, торопливым шагом. Клейтон шагал рядом – ему не доставляло особого труда за мной поспевать. На мое молчание он никак не реагировал.

Когда мы подошли к его палатке, он прочистил горло и произнес:

— Что-то случилось, а, Уоллис Энн? Мне кажется ты… ты очень сердита…

— И вовсе я не сердита.

— Ты уверена?

— Да.

— Ладно. Граммофон я уже притащил… вместе с пластинкой. Другой – не той, что играла прошлым вечером. Посмотрим, на что способна Лейси.

— Как скажешь.

Клейтон принялся возиться с граммофоном, стоявшим на точно таком же деревянном столике, как и давеча вечером. Я не удостоила Клейтона взглядом. Лейси подошла к столу поближе и села – будто прекрасно понимала, зачем ее сюда привели.