Книга Непреодолимые обстоятельства, страница 140 – Елена Добрынина

Рустем разделил участок вокруг обломка от сноуборда на зоны и теперь старательно проходил каждый метр, пытаясь распознать сигнал, выдаваемый датчиком. Он замерз, дико болели ребра. Так, что было трудно дышать. Он волочил одну ногу, но упрямо продолжал свое дело. Упрямство — это у него с детства. Вспомнилось вдруг, как много лет назад, еще будучи мальчишкой, он поднимался в дождь и непогоду в горы на спор с кузеном. Кажется, однажды он даже рассказывал об этом Лельке.

Алимов до скрежета сцепил зубы. Упрямства не хватило ему только в одном случае, когда не смог противиться отцу. Молодой был и глупый. Побоялся рискнуть, побоялся пойти наперекор семье, побоялся нарушить правила. А мог бы быть с Лелькой всегда, пусть не в таком достатке, пусть всего добиваясь своим трудом. Но разве не так живет большинство? Зато счастлив, зато рядом с той, от которой крышу сносит, которой не можешь надышаться, которую не можешь забыть.

А теперь он таскается по склону с чертовым датчиком в попытке отыскать её мужа. Рус усмехнулся зло, устало. Судьба — не злодейка вовсе, как принято считать. Судьба — затейница и шутница. Не сделал правильный выбор когда-то, получи и распишись. И смешно, и грустно. Рус рассмеялся. Горько, до слез. Спасателей все ещё не было и со стороны он был похож на безумца: ходил по только ему ведомой траектории, разговаривал с датчиком, смеялся сам над собой. Психика начала сдавать после всего, что с ним произошло. Но он должен искать. Иначе Лелька никогда ему не простит, то, что он был рядом с Максом, но не попытался, не предпринял ничего.

Двигаясь по склону, Рус споткнулся, упал в снег и ему вдруг стало так легко, так спокойно. Лежать бы вот так и просто ждать. В конце концов, он всего лишь человек — слабый, не подготовленный, возомнивший себя тем, кто сможет обуздать дикую природу. Глупец. Как хорошо вот так лежать. Тишина и безмятежность. Ветерок шелестит, лёгкий морозец щиплет щеки. Несмотря на то, что ещё середина дня, на склон начала наползать тень. А может, это просто туча? Рус не знал. Отчаянно хотелось спать. Промокшая одежда стала охлаждаться, вытягивая из него последние силы. Датчик равномерно издавал сигнал, сканируя поверхность склона, убаюкивая, но вдруг захлебнулся, смолк на секунду и разразился совсем иным звуком, громко пища. Неужели?

Рус собрал все силы в кучу, поднялся на колени, отполз с датчиком на метр в сторону, проверяя. Приборчик заткнулся и, спустя секунду, снова настроился на прием. Да ладно?! Алимов вернулся в ту точку, где лежал только что. Или час назад? Он потерялся во времени. Без часов, без ориентиров, он не понимал, сколько прошло секунд, минут, а может быть, часов? Да и какая разница. Датчик снова орал, оповещая о том, что Рустем нашел Потапова. Этот писк вселил в душу ликование, придал сил.

Он стянул со спины рюкзак, выданный ему инструктором перед подъемом на вершину утром, порылся в нем и достал из него лопатку и щуп. Разложил добро на снегу, вспоминая, как обходиться с оборудованием. Снаряжение Макс всегда выбирал качественное, а потому собрать щуп оказалось делом двух секунд. Рус тяжело поднялся на ноги, одним движением выбросил сложенный щуп на снежную гладь и встряхнул его. От движения металлические отрезки сложились как надо, вставая в пазы, превратились в палку, по стороны похожую на длинную, тонкую арматуру. Рус стал проверять щупом поверхность, вонзая его в снег вертикально. Он не знал, как это должно ощущаться, пока не провалился палкой в снег несколько раз. Безуспешно. Под снегом никого не было. Рустем выругался. Чертовщина какая-то. Ведь, датчик показывает, что Макс тут. Или с него просто слетел рюкзак при падении? Нет, надо искать. Он тут, Рустем чувствовал. Обломок доски здесь, датчик тоже, значит, и сам Потапов где-то рядом. Щуп снова легко скользнул внутрь раз, другой и вдруг наткнулся на что-то, слегка отпружинив. Рус остановился, сверяя ощущения. Да, точно. Что-то есть. По ощущению сантиметров 40–50 под снегом. Неужели?