Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 64 – Татьяна Соломатина

Вот такие мысли равномерно и скоро стучали в голове Дмитрия Петровича в то время, как он выслушивал сердечные тоны подкидыша. Осмотрев младенца по положенному протоколу, он вынес вердикт:

— Совершенно здоровая новорождённая девочка. Рождена два-три часа назад. Культю пуповины хорошенько обработайте, хотя перевязана весьма толково.

Дмитрий Петрович отошёл от пеленального столика. Тут же к новорождённой бросилась Ася. Она была так взбудоражена явлением младенца, что и про свои капельки запамятовала. Ей вдруг и без них стало так хорошо, так радостно, как давно уже не бывало… без них.

— Не плачь, маленькая! Сейчас мы за тобой поухаживаем, перепеленаем, покормим и…

— И вызовем полицию, и отправим в приют! – Концевич не отказал себе в удовольствии язвительно дополнить Асю, продолжив ряд предполагаемых действий.

— Как же?! – ошарашенно уставилась Ася на Дмитрия Петровича.

— Так же! Подброшен младенец в первых сутках жизни. Анна Львовна, включите разум! Или что там у вас вместо оного. Владимир Сергеевич, полагаю, уже уведомил… – бросив взгляд на Асю, открывшую рот, Концевич махнул рукой и вышел из смотровой.

Ася, прикрыв девочку пелёнкой, растерянно глянула на Бельцову:

— Я как-то совсем не подумала… Мы же не приют. Не церковь. Почему к нам?

— Наверное, решили: больница. Тут знают, что делать с… младенцами, – слово далось Марине с очевидным усилием. Ей было неуютно.

Ася принялась обрабатывать малышку. Та недовольно захныкала.

— Не плачь, крошка. Я быстро всё закончу, чтобы детка ничем не захворала. Потом мы тебя согреем и накормим. Марина! – подозвала она Бельцеву, так и стоявшую в отдалении. – Подойди же! Тебе учиться надо.

Марина подошла на деревянных ногах. Ася продолжила нехитрые процедуры, сердито бормоча:

— Не представляю, как можно выбросить собственного ребёнка?! Как можно оставить его на чужом пороге?! Или того хуже: убить! У нас, знаешь, сколько таких, что умышленно убивают своих детей, а доктора им ещё и помогают.

— Как? Почему доктора помогают тем, кто убивает своих детей? – пролепетала Марина Бельцева побледневшими губами. – Таких надо арестовывать.

— Вот именно! – гневно подтвердила Ася.

Она закончила процедуры, ловко перепеленала девочку – сказывалась приютская сноровка.

— Доктора думают: мы ничего не понимаем. Придёт эдакая, пожалуется на кровотечение. Понятно же, что плод вытравливала. Известно! И спицами, и веретеном! Убивают собственное дитя!.. Марина, что с тобой? Ты чего такая бледная? – Ася взяла девочку на руки, обернулась к товарке и наконец заметила, что та не в себе.

Марина пятилась, в испуге глядя на Асю. Дверь открыло сквозняком. Как показалось Анне Львовне. На самом деле дверь открыл Матвей Макарович, бродивший по клинике и глядевший, где чего как подогнано и не скрипит ли, в порядке ли проводка. Сам Матвей Макарович. А не тот, которому завтра сумасшедшие доктора собрались в голову инструментом лезть.

— Ничего себе дунуло! Никак в коридоре где окно открыто. Непорядок! Мы сейчас попросим тётю Марину посмотреть, где у нас непорядок, а сами отправимся за едой для Лялечки, – занежничала Ася, обращаясь к младенцу. – Тётя Марина тоже не любит, когда сквозняк. Тётя Марина тоже не любит, когда выбрасывают и убивают деток, – продолжала сюсюкать Ася, не заметив, что Бельцева убежала.