Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 101 – Татьяна Соломатина

Василий Андреевич чуть продвинулся в коридор, но весь его вид свидетельствовал: он не намерен вторгаться в жилище княгини в столь поздний час. И тут же продолжил скороговоркой, едва переступив порог:

— Вера Игнатьевна, никогда я хозяина не предавал. Вы и сами знаете о делах нашего дома… лет на десять поселений знаете. Тоже не предадите. Так что и вам я предан, и потому не вижу внутренних противоречий, хотя сейчас весь из них некоторым образом состою…

Княгиня чуть не насильно втащила старого слугу, закрыв, наконец, входную дверь.

— Ты можешь без торжественных вступлений и развозюкивания!

Прямо глянув на неё, Василий Андреевич зажмурился и выпалил:

— В финансовой отчётности по реконструкции зарыты – не подкопаешься! – украденные суммы. Выяснил Покровский. Вы вне подозрений, потому что оба они…

Он запнулся. Открыл глаза. Смотрел на Веру не мигая. Кажется, до него дошло…

— Что «оба они»?! – Вера Игнатьевна хлопнула Василия Андреевича по спине, будто он не запнулся, а поперхнулся.

Он и правда закашлялся, чтобы справиться со смущением от того, что до него дошло только сейчас: в Веру Игнатьевну влюблён не только младший хозяин, это бог с ним. В княгиню влюблён старший хозяин! Николай Александрович именно влюблён в Веру, а не просто наслаждается её обществом и возможностью пококетничать, хвост распустить. И Покровский в Вере, очевидно, заинтересован. Как в женщине. Все эти взгляды-перевзгляды опытных зрелых мужчин у камина! Говорили-то о другом, о всяком. А это уж между ними бревном поперёк залегает. Чумы этой только не хватало на старости лет!

— Оба они продолжат дотировать, но будут пристально следить…

Василия Андреевича прервал дверной звонок, куда более настойчивый и требовательный. «От такого, из ванны выскакивая, и поскользнёшься ненароком», – подумала Вера Игнатьевна, не желая безотлагательно осмысливать высказанное преданным слугой.

Моментально раскрыв дверь, Вера Игнатьевна с ещё большим удивлением обнаружила на пороге полицмейстера. С лицом таким, что…

— Вера, дома беда!

Андрей Прокофьевич был в таком смятении, что не сразу различил постороннего в коридоре.

— Спасибо, Василий Андреевич! – громогласно врубила княгиня светским тоном. – Передайте Николаю Александровичу, что непременно буду у него в субботу к обеду.

Василий Андреевич, поклонившись княгине и полицмейстеру, ретировался.

Полчаса спустя Вера Игнатьевна уже окончила осмотр Анастасии. Разумеется, при этом присутствовали и Андрей Прокофьевич с супругой. На последней вместо лица была маска презрения. В голове несчастной матери крутилась совершенно идиотическая мысль: как эта женщина позволила явиться в приличный дом в мужском костюме?! Она пыталась заставить себя думать о чём-то более приличествующем случаю, переживать о дочери. Но получалось только презирать эту женщину за брюки.

— Ольга, ты роды принимала?

Маска не подала признаков жизни. Вера Игнатьевна не удержалась и хулигански свистнула.

— Эй, в трюме! Это твоя дочь. Я буду безмерно сожалеть, если эта прекрасная девочка, твоя дочь, умрёт из-за того, что её мать считала ниже собственного достоинства со мной обмолвиться!

Андрею Прокофьевичу очень хотелось приложить жену головой об стену. Но он лишь поближе подтащил её к кровати.

— Да! – выдавила она, будто замороженная.