Книга Королева Шотландии в плену, страница 36 – Виктория Холт

— До этого, — сказала она Сетон, — у меня никогда не хватало времени, чтобы оглянуться на свою жизнь, поэтому я так и не научилась искусству размышления. Жизнь проносилась слишком быстро, как будто я играла роль в одном представлении за другим. Теперь все иначе.

— Намного иначе, ваше величество.

— Я начала правильно понимать происходящее. Знаешь, Сетон, до сих пор я верила, что Морэй — мой друг. Какой дурой я была! Морэй мог бы освободить меня хоть завтра, если бы захотел. Конечно, он не желает делать этого, потому что, когда я окажусь на свободе, он потеряет власть. Всю жизнь братец Джемми жаждал власти, которая была ему недоступна, так как он — незаконнорожденный. Он всегда твердил себе: «Я бы мог оказаться на месте Марии, если бы я был рожден в законном браке».

— Он очень честолюбивый человек.

Мария засмеялась.

— Я впервые вижу моего братца Джемми таким, какой он есть на самом деле, и я знаю, что почти все, что он делал, было ступенькой к регентству. Это самое большее, чего он может добиться. Как хотелось бы ему стать Джеймсом VI, но этот титул принадлежит моему сыну. И все же у регента Морэя имеется полная власть, которая могла бы быть у него, если бы он стал Джеймсом VI. Мой сводный брат всегда мыслил трезво, Сетон. Что значит имя?

— Принести вышивание, ваше величество?

— Ах да, Сетон. Работа над этими красивыми сценами успокаивает меня, ты ведь знаешь. Я представляю, что нахожусь там… с нашими дамами и господами. Но, возможно, глупо искать успокоения. Наверное, мне стоит заняться планами.

— Планы готовятся, ваше величество. Когда наступит весна…

— А пока впереди еще вся зима, Сетон. Как мы переживем ее в этой мрачной тюрьме?

— Мы переживем, ваше величество.

«Да, — подумала Мария, печально улыбаясь, — поскольку у нас есть вышивание, музыка, наши надежды и преданность юного Джорджа Дугласа».

По острову носились свирепые ветры конца декабря, когда Морэй вновь приехал навестить сводную сестру.

На сей раз он появился с графом Мортоном и сэром Джеймсом Балфуром — двумя людьми, чьи поступки никоим образом не делали их приятными для Марии; и когда они вошли в ее комнату, она с трудом сдержала свой гнев.

Иногда из-за завываний ветра в замке было трудно расслышать друг друга. Она в упор посмотрела на Джеймса Балфура и тотчас вспомнила, что именно он предоставил дом в Кирк о'Филде, который стал местом убийства Дарнли. Он был судьей, устроившим развод Ботуэлла, чтобы тот мог жениться на Марии; за свои услуги он был назначен комендантом Эдинбургского замка. Но в Шотландии не было более гнусного предателя; судейский мозг Балфура был начеку, и он никогда не оказывался на проигрывающей стороне. Как только он узнал о поражении Марии и Ботуэлла, он тотчас сдал замок их врагам, прося в качестве награды Питервимский приорат, денежное вознаграждение для своего сына, а в случае суда над теми, кто причастен к убийству Дарнли, помилования для себя.

Именно этого предателя Морэй привез с собой в Лохлевен.

Что касалось Мортона, то в его вероломных руках находилась та шкатулка, слухи о которой дошли до Марии. Говорили, что в ней хранятся ее стихи и письма к Ботуэллу, являющиеся самыми важными доказательствами в деле Дарнли.

А сам Джеймс — ее сводный брат Джемми, как она звала его в детстве, — что можно было сказать о нем? Вот он стоит, устремив на нее холодные, как у рыбы, глаза. «Он может быть регентом, — подумала она, — но все-таки я — королева».