Книга Королева Шотландии в плену, страница 260 – Виктория Холт

Она подняла взгляд и увидела, что Дэвисон уставился на бумагу, лежавшую перед ней.

— Теперь я вижу, что это, — сказала она.

Дэвисон склонил голову, как будто ожидая удара. Но его не последовало.

— Итак, — пробормотала она, — наконец-то это сделано. Я долго откладывала это, потому что это так огорчает меня. Все мои друзья знают, как это огорчает меня. Меня поражает, что те, кто охраняет ее, оказывают так мало уважения ко мне, заставляя меня так страдать. Как легко они могли бы это сделать за меня.

Она вздохнула и подала Дэвисону приговор.

Спотыкаясь, он вышел из комнаты, на всех парах помчался к Уолсингему и рассказал ему о случившемся.

— Пишите Паулету, — приказал Уолсингем.

Они вместе сочинили письмо, жалуясь, что королева недовольна службой Паулета, поскольку он не нашел способа укоротить жизнь королевы Скоттов, что было необходимо для сохранения их религии, мира и процветания в их стране. Елизавета плохо думает о тех, кто, зная о ее естественном нежелании пролить кровь своей родственницы и королевы, все-таки хочет свалить бремя расправы с кузиной на ее плечи.

— Пусть это немедленно доставят ему, — сказал Уолсингем.

Когда сэр Эмиас получил письмо, он был ошеломлен. Он считал Марию своим врагом, но он был пуританином и ревностным протестантом.

Он тотчас сел писать ответ.

«Меня огорчает, что от меня требуют по указанию моей самой великодушной государыни совершить акт, который запрещен Богом и законом. Бог не позволит мне так замарать свою совесть или оставить такое огромное пятно на моем бедном потомстве, пролив кровь не по закону и без приговора».

Он зашел к сэру Друэ Драри, который был прислан в качестве еще одного охранника королевы Скоттов, когда она переехала в Фотерингей, и тот добавил постскриптум внизу письма, что он от души подписывается под мнением своего напарника.

Получив это письмо, Дэвисон и Уолсингем встревожились и незамедлительно написали Паулету, прося его сжечь предыдущее их послание.

Судьба Марии была решена. Осталось только сыграть последний акт трагедии.

7 февраля граф Шрусберийский прибыл в Фотерингей с графом Кентским. Им выпала обязанность зачитать смертный приговор Марии, особенно отвратительная для Шрусбери.

Они попросили немедленно проводить их в апартаменты Марии, где она приняла их, догадываясь, зачем они приехали. Шрусбери смотрел на нее с извиняющимся выражением, но Кент вел себя высокомерно и грубо. С ними пришли Роберт Бийл, секретарь совета, Паулет и Драри.

Она заметила, что все мужчины — за исключением Шрусбери — не сняли шляп, и почувствовала признательность человеку, который так долго был ее тюремщиком, не только за этот жест, но и потому, что читала сочувствие в его глазах, а так необходимо было знать, что хоть кто-то испытывает дружеские чувства к ней среди такого множества врагов.

Шрусбери начал:

— Мадам, мне бы очень хотелось, чтобы кто-нибудь другой, а не я, огласил такое печальное известие, которое я привез вам от королевы Англии. Но милорд Кентский и я, будучи верными слугами, не могли ослушаться приказа, который она дала нам. Мы должны посоветовать вам подготовиться к принятию смертного приговора вам.

Он сделал знак Роберту Бийлу, который приступил к чтению смертного приговора.

Мария молча выслушала, а затем сказала: