Книга Королева Шотландии в плену, страница 127 – Виктория Холт

— Вы очень добры, и буду вам признательна, — ответила Мария.

Графиня поднялась с Марией по холодной каменной лестнице. Королеве отвели две комнаты, одна над другой, соединяемые короткой винтовой лестницей. Мария с отвращением оглядела нижнюю комнату. Она заметила треснувшие сырые стены и сразу же почувствовала, как там холодно.

— Может быть, вашему величеству больше понравится комната наверху, — живо сказала графиня.

Они поднялись по лестнице. Мария увидела сводчатый потолок со следами сырости и тонкие струйки воды, стекавшие по стенам. Она почувствовала, как сквозь плохо подогнанный оконный переплет дует ледяной ветер. Она подошла к одному из небольших окон в толстых стенах, взглянула на унылые заснеженные окрестности и вдруг с отвращением сморщила нос.

— Откуда такой запах? — спросила она.

Бесс понюхала и озадаченно посмотрела на нее.

— Я не чувствую ничего необычного, ваше величество.

— Ужасно неприятно пахнет. Сетон, что это?

Сетон, смотревшая из другого окна, сказала:

— Ваше величество, кажется, туалеты находятся прямо под этим окном.

Мария выглядела больной, и она действительно плохо себя чувствовала.

— К запаху скоро привыкаешь, ваше величество, — успокоила ее Бесс.

— Я никогда не привыкну.

— Уверяю вас, ваше величество. Только советую по субботам, когда чистят уборные, держаться подальше от окон. В такие дни запах в самом деле сильный.

Мария закрыла глаза руками от ужаса, а Сетон повернулась к графине.

— Ее величество очень устала. Я собираюсь помочь ей лечь в постель. Будьте любезны, пришлите ей поесть.

Бесс кивнула.

— Если ее величество этого желает, то так оно и будет. Мы хотим, чтобы ей здесь было уютно.

Затем она вышла из комнаты. Мария не взглянула на нее; она изучала свою новую тюрьму, и сердце у нее сжималось от отчаяния.

В ту первую долгую ночь согреться было невозможно.

— О, Сетон, Сетон, — стонала Мария. — Это самое худшее из случившегося с нами.

Сетон накрыла ее всеми одеждами, которые смогла найти, и легла рядом с ней, надеясь согреть ее. Она заметила, как Мария дрожала во время путешествия, и ее беспокоило, что эта дрожь так и не утихала.

— Такая ужасная погода не может длиться долго, — успокаивала Сетон. — К тому же я думаю, что граф и графиня просто не успели подготовиться к вашему приезду.

— А я думаю, что они хорошо подготовились, Сетон. Сказать, что я еще думаю? Елизавета больше не притворяется, что я — ее гостья. Теперь я не кто иной, как государственная преступница. Ты видишь, им не нужно было специально готовиться к моему приезду. Меня можно поместить в сырые, холодные и ужасно пахнущие комнаты. Я ничего для них не представляю.

— Это не так, ваше величество. Я уверена, что если я поговорю с ними и скажу, что у вас должен быть хоть какой-то комфорт, то они будут рады помочь.

— У графа добрый вид, — согласилась Мария.

— У графини тоже, — добавила Сетон. — Она остра на язык, но я уверена, что у неё доброе сердце. Мне следует посмотреть, что можно будет сделать завтра. Тогда вы будете чувствовать себя лучше.

— О да, Сетон, мне будет лучше.

— Не забывайте о послании от Нортумберленда.

— Ты права, Сетон. У меня есть несколько добрых друзей в Англии. Норфолк не забудет меня. И Нортумберленд тоже.

— Завтра все будет казаться иначе, — сказала Сетон. Но они еще долго не могли уснуть.