Книга Королева Шотландии в плену, страница 100 – Виктория Холт

— Я всегда верила в переговоры за круглым столом больше, чем в сражение. Но… Джордж Дуглас поднимает для меня людей во Франции. У него уже проходят подготовку тысяча вооруженных солдат. И это только начало, я уверена. А королева Англии заявляет, что я не должна принимать помощь от Франции.

Герриса обманула королева Англии, которая была одной из самых хитрых правительниц своего времени. Елизавета знала, что Геррис — преданнейший сторонник Марии. Лестер старался переманить его на ее сторону в деле Морэя, пока он находился в Лондоне, обещаниями больших почестей в будущем, но Геррис даже не воспринял всерьез официальные предложения Лестера. «Сентиментальный человек», — думала о нем королева Англии; она восхищалась его верностью и хотела бы, чтобы он был ее подданным. В то же время она знала, как лучше всего вести себя с таким человеком. Поэтому, когда его привели к ней, он увидел женщину, совершенно женственную, полную глубокого сочувствия к своей дорогой шотландской кузине, слегка эмоциональную и готовую принять правильные меры. Она горячо надеется, сказала она ему, что будет установлена невиновность королевы Шотландии; ей больше всего на свете хотелось бы принять свою дорогую сестру и кузину, успокоить ее, поговорить с ней наедине. Но ее министры — в некотором роде ее хозяева. Они завидуют ее репутации. Они настаивают, чтобы невиновность Марии была доказана, прежде чем ее примет их королева.

Геррис был совершенно одурачен, как она этого и желала, поэтому сейчас он говорил Марии:

— Королева Англии искренне надеется доказать вашу невиновность. Она заверила меня, что она на вашей стороне.

— Я такая же королева, как и она, и ей не подобает в суде выступать против меня, — сказала Мария.

— Она этого и не желает. Она только хочет показать своим министрам, что дьявольские вымыслы, распускаемые вокруг вашего имени, лишены каких-либо оснований.

— Расскажите мне, как она вас приняла, — смягчилась Мария. — Я хочу услышать обо всем подробно.

И Геррис рассказал ей, как он ждал аудиенции и понял, что это ее министры пытались предотвратить ее встречу с ним. Но когда он встретился с ней, она убедила его в своей любви к королеве Скоттов. «Она моя родственница, милорд, — сказала Елизавета — И неужели вы думаете, что я, королева, желаю видеть, как с другой королевой обращаются столь неуважительно ее подданные? Нет, я хочу вернуть ей все, что она потеряла; и я клянусь, что как только ее невиновность будет доказана, что бы ни говорили, она найдет во мне верного друга».

Мария повеселела. Она представляла эту встречу. Ее кузина, которую она никогда не видела, но которая, как она знала, была рыжеволосой, временами высокомерной, иногда веселой, порой фривольной, любящей танцевать и выслушивать лестные речи, держащей свой небольшой двор из фаворитов и делавшей вид, что они могут стать ее любовниками, казалась ей весьма человечной женщиной.

Мария наделяла Елизавету наиболее приятными чертами, присущими ей самой, — великодушием, пылкостью, готовностью помочь тем, кто оказался в беде.

И вот она совершила самую роковую ошибку в своей жизни, сказав:

— Я напишу Джорджу, чтобы он распустил своих людей; я напишу то же самое Аргайлу, Хантли и Флемингу. Я доверюсь Елизавете и сделаю так, как она предлагает.