Книга Фаворитки, страница 47 – Виктория Холт

Были там и Балкли, Этеридж, Малгрейв, Сэвил и Скроп. А также герцоги Йоркский и Монмут и несколько дам.

Нелл приблизилась к королю и присела перед ним в глубоком реверансе.

— Поднимитесь, милая дама, — сказал король. — Прошу без церемоний.

Она поднялась, глядя ему в глаза, и почувствовала, что вся ее смелость покидает ее. Не потому, что это был король. В глубине души она чувствовала, что это что-то другое, а теперь была в этом совершенно уверена.

Больше всего ей хотелось доставить ему удовольствие, и это ее желание было даже сильнее тех, которые она ощущала когда-то, желая стать продавщицей апельсинов, а позднее — играть на сцене.

Нелл, лишившись своего задора, сама себя не узнавала. Но Бекингем был начеку.

— Полагаю, ваше величество уговорит миссис Нелли подарить нам песню или танец.

— Если она этого пожелает, — ответил король. — Миссис Нелли, я хочу, чтобы вы знали, что приглашены сюда как гостья, а не для того, чтобы развлекать присутствующих.

— Я весьма благодарна вашему величеству, — сказала Нелл. — Но если вы пожелаете, я охотно спою и станцую.

И она пела и танцевала; и снова обрела свою смелость. Эта была Нелл, с которой гости встречались прежде — находчивая Нелл; Нелл, которая задорно парировала брошенные ей милордами Рочестером и Бекингемом замечания, будучи убеждена, что оба они хотят представить ее королю в самом лучшем свете.

Потом был ужин за небольшим столом, во время которого король усадил ее рядом с собой. Взгляды его выражали восхищение, он говорил с ней о пьесах, в которых она играла. Она была удивлена, что он так хорошо знал пьесы и мог приводить большие цитаты из них; она обратила внимание на то, что ему нравились стихотворные части пьес.

— Вы поэт, сударь? — спросила она.

Он ответил отрицательно. Но Рочестер начал цитировать короля:

«Это было весной в тихой роще лесной,

Мы бродили с гобой по тропинке одной;

Было тихо вокруг, Филлис, милый мой друг,

Говорил я тебе о сердечном огне;

Лес окутался мглой, мы расстались с тобой,

Но забыть о тебе не смогу я нигде».

— Красивые стихи, — заметила Нелл. Король лукаво улыбнулся.

— Лести при дворе предостаточно, Нелли, — сказал он. — Я надеялся, что вы принесете с собой что-то другое.

— Но это правда, ваше величество, — ответила Нелл.

Рочестер наклонился к ней.

— Его всемилостивейшее величество написал эти слова, когда был глубоко влюблен.

— В Филлис? — спросила Нелл. — Его величество совершенно открыто говорит об этом?

— Под именем Филлис скрыта некая красивая дама, — ответил Рочестер. — Но мне начинает надоедать этот обычай. Что вы об этом скажете, сир? Почему наши Бесс, наши Молл и наши маленькие Нелл должны выступать под этими вымышленными именами? Филлис, Хлорис. Дафна, Люсинда! Как говорил наш приятель Шекспир, «роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет».

— Некоторые дамы предпочитают любить втайне, — сказал король. — Если вы, поэты, не можете не воспевать своих возлюбленных, то уважайте их желание держать любовь в тайне, прошу вас.

— Его королевское величество является самым благоразумным из людей, — заметил Рочестер с поклоном. — Он очень добр. Он одинаково добр в политике, любви и религии.

И Рочестер снова принялся цитировать:

«Такого благородства свет не видел

Среди властителей судеб и душ людских;