Книга Фаворитки, страница 15 – Виктория Холт

— Ее собираются вешать за то, чего она не делала, — сказала Нелл. — Вы должны спасти ее. Вы должны вызволить ее из тюрьмы. Это из-за вас она туда попала.

— Из-за меня?

— Точно, сэр. Она надеялась, что вы придете, но пришел другой, а не вы. Она ему отказала, а он обвинил ее в преступлении. Это мясник с Ист-Чипского рынка. Роза не могла с ним… после вашей светлости.

— Бесенок капнул меда в уксус. Генри, — сказал как бы между прочим его приятель, поправляя свои кружевные манжеты.

— Оставь свои насмешки, — ответил Генри неожиданно серьезно. — Бедняжка Роза. Значит, этот мясник засадил ее в тюрьму, а?.. — Он повернулся к приятелю. — Послушай, Браун, это нельзя так оставить. Роза славная девушка. Я как раз сегодня собирался зайти к ней.

— Тогда зайдите к ней в тюрьму, сэр, — попросила Нелл. — Зайдите к ней, и вы, такой важный джентльмен, конечно же, сможете устроить, чтоб ее освободили.

— А этот бесенок хорошего мнения о тебе, — сказал Браун.

— И его не следует портить.

— Ты куда, Генри?

— Я иду повидаться с мисс Розой. Я люблю Розу. И предвкушаю много счастливых часов с ней.

— Господь вознаградит вас, сэр, — сказала Нелл.

— И Роза тоже, я полагаю, — заметил Браун. Они зашагали в сторону от дома леди Беннет;

Нелл бежала рядом с ними.

Жизнь была воистину прекрасна.

Больше не было необходимости скрывать свою миловидность. Теперь она мыла и расчесывала свои волосы — и они ниспадали ей на спину легкими волнами. Больше не было необходимости изображать косоглазие и хмуриться — и она могла смеяться сколько ей вздумается, чаще всего она так и делала.

В тот день, когда она вошла в Королевский театр, в Лондоне не было девушки радостнее ее. Леди Каслмейн, хоть она и была заласканной королевской любовницей, не могла быть счастливее маленькой Нелл Гвин в ее блузке с глубоким вырезом, корсете, юбке, накидке из грубой шерсти и косынке вокруг шеи. И обута она была в настоящие туфли! Каштановые локоны едва касались ее открытых плеч; теперь она выглядела соответственно своему возрасту. Ей было уже тринадцать лет, и хотя в ее тринадцать лет она все же была крошкой в сравнении со сверстницами, — это была изящнейшая крошка.

Мужчины теперь могли смотреть на нее, сколько им заблагорассудится, ибо — Нелл первая готова была это признать — за погляд денег не берут, а любой, кто готов был заплатить свои шесть пенсов за один из ее апельсинов, мог глядеть на нее сколько заблагорассудится.

Если же кто-либо пытался вольничать, он встречал поток брани, который ошеломлял еще и потому, что изливался из ротика такого крошечного и очаровательного создания. И в партере, и на всех галереях говорили, что самой хорошенькой девушкой из продавщиц апельсинов у Мэри Меггс была крошка Нелли Гвин.

Счастье Нелл было беспредельно, так как Роза была теперь дома. Ее спасли те два кавалера, к которым обратилась за помощью Нелл. До чего же замечательно иметь друзей при дворе короля!

Словечко постельничьего герцога Генри Киллигрю, замолвленное герцогу, словечко мистера Брауна, бывшего виночерпием у того же герцога, самому герцогу — и Розе было даровано прощение: она без лишних хлопот вышла из своего заточения.

Кроме того, на мистера Брауна и Генри Киллигрю немалое впечатление произвели остроумие и находчивость младшей сестры Розы, которую они с шутливой церемонностью стали величать миссис Нелли; а Генри с большой охотой помог миссис Нелли стать одной из продавщиц у апельсинной Мэри, потому что именно такие девушки, как миссис Нелл, нужны были апельсинной Мэри — и не только ей. Он намекнул, что, бывая в театре его величества короля, он и сам не прочь будет увидеть миссис Нелли.