Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 38 – Любовь Сушко

Мария и ребенок оставались тут, а они больше ни о чем не хотели говорить.

Еще неделю провел Щек в замке. Мы встречались в саду, беседовали. Потом он заявил, что должен уехать. И после этих слов странная тоска поселилась в душе, словно бы я расставалась с самым близким человеком.

Я понимала, что вместе с ним исчезнет что-то важное и значительное, но удерживать его не могла и не хотела. Наоборот, надеялась, что со временем все успокоится, и все будет так, как и до появления Щека было. Но он был надежным плечом и защитником, чего не скажешь о вечно куда-то уезжавшим Русе. Пусть он уезжает и все идет своим чередом. У младшего брата своя жизнь.

— Ты много для нас сделал в самые трудные дни.

Он только усмехнулся в ответ

Заряна заплакала и надо было ее покормить. Он же вскочил на коня и бросился прочь, не желая больше оставаться. Глядя ему вслед, я не скрывала печали. Если бы он оглянулся, то желание мое бы сбылось. Но он не оглянулся, черт бы его побрал. И я постаралась забыть об этом странном желании. Зачем думать, если все равно ничего не сбудется.

И я почувствовала такое одиночество, совсем как тогда, когда уехал Рюрик. И хотя оставались отец, матушка, Орм, но для меня мир опустел в один миг. Вот и сюда теперь пришла та самая пустота. Только ребенок как-то заставлял держаться и жить дальше. Я должна была вырастить свою девочку, коли дала ей жизнь в таких сложных условиях.

— Меня должны украсть, чтобы муж понял, что я ему нужна, а может и тогда не поймет. У него есть наследник, будут новые наложницы, а я только одна из них, порой помеха на его пути. И будет ли хоть что-то прежним, таким каким было тогда, когда все только начиналось? Но похитителей нигде не было видно.

В замке неожиданно появился Лях. Я встревожилась ни на шутку. Приказала быть осторожными и следить за всем, что творилось. От него ожидать можно было чего угодно, уж мне ли не знать о том. Только, кажется, волнения были напрасными. Он казался смирным. Словно хотел с нами повидаться, или ему некуда было податься. Или убедиться, что с Русом я не сильно счастлива, потешить собственное самолюбие.

— Он так любил тебя, – ухмылялся Лях, – что готов был землю перевернуть, но стоило только братцу нашему явится, и куда что девалось.

— Если бы не Щек, – вырвалось у меня, – то бог весть что еще случиться могло.

— Да кто бы сомневался, он всегда и всех спасал, от него одного только добрых дел ждать и приходится, только потом еще хуже, чем до его появления.

Глава 13 Большие перемены

Лях решил сказать все, что он думает:

— Я может быть таким подлым и сделался, что меньше всего на него хотел быть похожим.

И сразу же он замолчал, сам себя обрывая. Но можно ли было верить всему, что он говорил тогда? Почему я вообще слушала этого человека? Разве он не доказал, что нет и не может быть ему никакой веры? Но Лях перевел дыхание и продолжал:

— Русом я никогда не ладил, но он был силен и не унижал меня добрыми делами, не то, что этот.

Ему не хотелось называть имя младшего брата, словно если он не назовет его, то что-то переменится. Жестом я остановила его, дальше слушать было невыносимо.

— Скажи мне лучше, зачем ты сюда явился?

И снова он усмехнулся, отмечая, что она жестока и злопамятна, – гремучая смесь. Но пока он останавливаться не собирался