Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 330 – Любовь Сушко

— Это я во всем виноват, – буркнул отец.

— Ты позволил появиться на свет ему на нашей земле, я жила спокойно это время, чего еще желать, а теперь пусть будет так, как будет.

Я поцеловала его в первый раз за все время и отправилась к городским воротам. Люди провожали меня с радостью и облегчением, они верили, что опасность миновала.

Татары стояли на приличном расстоянии от нас. Я поехала к ним одна. Я больше ничего не боялась. Я и сама оказалась между своими и чужими, и не была ни с теми, ни с другими. Повернуть коня я больше не могла, он летел только вперед. Но моя собственная жизнь не была мне больше дорога. Где-то оставалась моя дочь, с отцом моим был сын. А я возвращалась молча в орду, понимая, что там будет теперь мой дом. Но мой конь отшатнулся в сторону. Я едва удержалась в седле. Ратмир отделился от остальных и бросился ко мне, подхватил на лету. Он подхватил меня, хотя я могла и разбиться. И возможно, это бы спасло мою душу. Смерть иногда не самое страшное из того, что с нами случается

.

Глава 8 Страсти земные

Первое, что увидела я, когда пробудилась – шатер и Дашу рядом. Словно никуда и не уезжала, а только снился сон о Руси.

И в тумане вспомнилась Москва, перепуганные люди, и татары, стоявшие рядом. Теперь мне не нужно было притворяться и привыкать к новому миру. Есть какая-то прелесть, когда повторяешь снова, то, что уже случалось однажды. Ратмир не сердился, так, только был нетерпелив, и предупредил, что бежать бесполезно, он меня найдет и вернет, где бы я ни пряталась. От этой силы и власти стало дурно. Я только сожалела о том, что наши мужи были совсем другие.

— Я сожгу этот мир, если понадобится.

Мне хотелось сказать, что-то о том, что дурное дело не хитрое, но сил не оставалось на пустую перепалку.

И только дети, сын – у отца на руках, и дочка непонятно, где, вот что убивало меня. И я спрашивала себя, наступят ли на моей несчастной земле времена, когда наши дети будут с нами, и перестанут нам сниться пустыми, но страстными ночами.

Я вглядывалась в звездное небо и хотела там разглядеть того, кто допускал такое, ведь это происходило не только со мной, а и со всем моим миром тоже – какой ужас, какая досада и горечь. Не может быть судьба такой непредсказуемой и страшной, не должна быть, но была.

И словно насмешка, вспоминались те безоблачные дни, когда я была рядом со своим мужем, уверенная, что люблю его больше жизни, и жить мы будем рядом долго и счастливо и умрем в один день. Ничего не сбывалось, ничего не могло сбыться. Пылкие глаза и ласковые руки татарина – это все, что с усмешкой подбросила мне судьба вместо тех полузабытых грез. Я знала, что Михаил защитил свой город (я уже не считала его моим) от их набегов, хоть на что-то сгодились наши жертвы и предательства.

Мне хотелось только знать, сколько времени мне тут придется жить. Иногда я завидовала Рязанской княгине, которая вместе с ребенком, бросилась с городской стены, когда появились татары, но сама я так поступить никогда бы не смогла. Я знала, что не смогу вернуться к Михаилу, что бы и как бы тут не происходило, все было изувечено, растоптано и сожжено навсегда. Я не знаю, что случилось с ханской дочкой в Чернигове. Служанка ли ее какая отравила или болезнь одолела., или это просто было наказание свыше. Только в орду пришло известие о том, что она умерла.