Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 305 – Любовь Сушко

— Что между нами было? – спрашивала я. Как странно порой оборачивается к нам жизнь с разных своих сторон. Они здесь жили, любили, страдали. Они навсегда тут останутся. И никто в том не сомневался. А мы приходим и уходим в неизвестность.

Я медленно шла вдоль окон княжеских. Остановилась около раскрытого окна, но не знала, что там может быть. Князь стоял рядом у окна. Он был в каком -то дорогом одеянии, совсем иной, без прежнего своего великолепия, растерянный и усталый. Он видел меня, не мог не видеть, но не шевелился и не подавал знака. Я тоже стояла неподвижно, вторгаясь в чужую жизнь, и понимала, что давно надо развернуться и уйти прочь. Княгиня Анна, она, возможно, там и видела меня. Какое глупое положение. Зачем я здесь? Даже если я и не знала, куда меня ведут ноги, теперь-то я вижу и знаю это прекрасно. Тогда зачем еще стою здесь. Но этого я не понимала сама.

— Я тебе снова понадобился? – услышала я его голос, но он заставил меня очнуться окончательно.

— Я не знала, что это твои покои. Матушка всей душой сюда стремилась. И нам уже пора возвращаться в наш Киев, – зачем-то сообщила я ему.

Я понимала, что положение становится все более глупым. Надо было поскорее уходить отсюда и забыть обо всем. Вот и князь ждал, как же я поступлю дальше и что делать стану. И я с ужасом думала о том, что завтра мы и на самом деле уедем и больше не вернемся назад. Но если есть еще хоть какое-то время. Он медлил. Это при его решимости, а я, да что я такое вообще. Глупее не придумаешь. Я вспомнила, какой отчаянной была когда-то.

Глава 10 В объятьях властелина

Даниил резко повернулся в тот самый миг. Снова был полумрак. И я видела его лицо. Как прекрасен он был в те минуты. Я готова была броситься к нему. Он стал моим наваждением, моим героем. И я больше ни о чем о не размышляла. Просто оставалась с ним. Даниил приблизился, и я готова была лишиться чувств, но тут же оказалась в его объятьях. А потом какие-то страсти, пылкие слова срывались с моих губ. Он единственный был мне необходим. Он оставался моим князем, даже если это будет наша единственная ночь.

В ту ночь совершилось то, чего я ждала всю свою жизнь, но так и не могла дождаться. Ни до, ни после, никогда я не была так счастлива. И только лицо великого князя воскресло вдруг в моей памяти. И растаяло оно так же неожиданно. Он словно бы хотел мне что-то сказать и о чем-то напомнить.

А потом я говорила Даниилу, что он единственный в моей жизни мужчина. И блаженством было даже просто произносить эти слова.

Может быть, я немного заблуждалась и думала о том, кто по праву родства никогда не мог оказаться в моих объятьях. Но как бы там не было, князь Даниил был великолепен. Уверена, что с ним мало кто мог сравниться во всех временах, а уж нашем точно никто.

Я очнулась и никак не могла понять, на самом ли деле это происходит или я нахожусь в плену у призраков. Я должна была в его объятиях оказаться, и я была там теперь.

Мы задержались там еще на несколько дней. Все ночи я проводила с князем, и даже не думала, что есть Киев, и там есть мой любимый, верный муж. Пугали и угнетали мысли о том, что очень скоро придется покинуть Галич. Эта мысль приводила меня в ужас и не давала покоя.

Я очень хорошо помнила последнюю ночь в княжеских объятиях. Я знала его очень неплохо, хотя он казался таким молчаливым и отстраненным. Они так отличались по характеру от великого князя, веселого и самодовольного. Но князь Александр был хитер. Сколько бы он не говорил, в свои тайны никого из нас и никогда он не посвящал. Но не знаю, как вырвались у меня странные и горькие слова: