Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 255 – Любовь Сушко

— Он комом в горле у дядюшки моего остался, – раздраженно твердил князь, и чувствовалось, что он все больше пьянеет.

— Не будет ни ему, ни Рюрику покоя, пока он и его отпрыски живы.

И хотя этот человек был для меня совсем чужим, но он мне казался симпатичен, уже по тому, как говорил о нем Владимир. И мать моя из-за него исковеркала всю свою жизнь. И казалось мне в минуты раздумий об Игоре, что нас связывает что-то очень важное. И после этого Владимир потребовал, чтобы я вместе с ним отправилась во дворец.

— Жене моей одиноко там, оставайся с ней рядом, – вкрадчиво произнес он. И в этом миг что-то человечное проснулось в нем. Хотя я и не могла ему до конца поверить.

Глава 4 Переселение

Пока наши желания с князем совпадали. И в первый раз за все время мы оставались довольны друг другом. И самое главное – он был родным мне человеком, каким бы кошмарным типом при этом не оставался. И мне хотелось поверить ему. А что еще в моем-то положении оставалось? И если бы я не узнала о смерти Марии, то еще о чем-то задумалась бы, но теперь все разрешилось само собой.

Мария своим уходом избавила меня от всех страданий и желаний делать выбор. Я вскочила на коня, догнала их и отправилась в тот град, о котором так долго мечтала. Мне не нужно было ничего придумывать, все решилось само собой.

— Моя жизнь здесь завершится, – думала я тогда.

Мне не нужно больше прятаться, если я умру или погибну, значит так тому и быть. И пусть лучше так, чем оставаться в пустоте.

К полдню следующего дня монахиня была похоронена. Я знала теперь, что я дочь Ярослава, а не простолюдинка. И это немного изменило и преобразило меня.

Я возвращалась в мир, который никогда прежде не знала. И не могла не волноваться. Но что еще могло случиться со мной.

Галич раскинулся предо мной во всей своей величественной красоте. Мне не нужно было искать жилище. Я отправилась к княжескому дворцу. Там было на удивление тихо. Отчего-то нахлынули слезы, когда я бродила по нему. Появилась тень моей матушки, она жила здесь когда-то, но я ничего о ней не знала и вспомнить не могла. И мне виделся костер, где полыхало тело самозванки. Я знал, что при удобном случае толпа так же и со мной поступит. Но это меня не пугало. Я давно потеряла страх.

Наверное, жизнь во дворце стоила того, чтобы можно было рискнуть. И когда княгиня с испугом крестилась, я только усмехалась, слыша, что творят бояре в городе нашем. Все это, даже страх расправы, казались мне, уж не знаю почему, забавными.

Но здесь я была только второй, и таковой все меня и считали. О Ярославе в то время здесь старались не вспоминать вовсе, но и забыть тоже не могли. Его время уже окрестили золотым веком, и часто Владимиру о том и говорили.

Сам князь вел себя значительно тише, чем прежде, и мы с княгиней обсуждая это, тайком радовались. Никто из нас не хотел спасаться бегством, когда вассалы затеют новый заговор.

Я все еще не видела никого из других князей, они были так далеки от меня в те дни. Наверное, Владимир не выдержал бы сравнения ни с одним из них. Но мне и сравнивать его было не с кем. А вот Бронислава в те дни часто рыдала и рассказывала об отце своем Святославе Киевском, который отдал ее без всякого сожаления этому типу, и о Романе, и о Всеволоде, и все они казались такими могучими и прекрасными. Это было так странно и так ново для меня, так интересно, словно происходило не с нами, не в этом мире.