Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 216 – Любовь Сушко

— Я вернусь в Киев, раньше этого сделать я не могла.

Она посмотрела на девочку, только и сказала:

— Я буду за вас молиться.

Ни любви, ни радости, никаких иных чувств не было и в помине. Мне не хотелось больше тут оставаться. Она стояла неподвижно около окна, даже не проводила нас. И это была моя мать. Мне ничего не оставалось, как только уехать без оглядки. Я возненавидела все монастыри тогда. А женщины готовы служить чужому богу, чтобы только удержаться в этом мире.

Глава 7 Разочарования

Мы приблизились к столице. Я не хотела называться ни дочерью Изяслава, ни женой Всеволода. Я знала, что радости это мне не принесет. Лучше было оказаться какой-нибудь боярыней из Ярославля или какого другого града.

Прошлого у меня не было никогда, это ясно даже чужаку, который оглянулся на мою жизнь случайно. Но может грядущее мне еще обещано, хотя и в том я не была уверена. Но как изменился Киев к моему возвращению. Меня словно кто-то обманул, толкая сюда.

Мы остановились в каком-то доме на окраине, куда еще было податься, там нам приютили торговцы. Оставалось как когда-то издалека смотреть на нового князя. Мои воины отправились к нему на службу, им тоже надо было как-то жить. Но со мной тот мир никак не был связан, я это сразу почувствовала. Так я снова оставалась в плену у своих иллюзий и страхов. Все время ждала я чего-то другого и никак не могла дождаться.

Явной столицей стал уже не Киев, а Владимир, это везде чувствовалось. Князь Юрий не желал захватывать Киев, он ему не был нужен. Значит, я снова отправилась не туда и проиграла. У меня отняли целый город, ничего не оставалось больше.

Никто меня не узнавал и не интересовался мной. Это было и хорошо, и скверно, разве о таком я мечтала. Душой я рвалась теперь во Владимир, тут ничего больше не было и быть не могло.

О князе Юрии в то время ходили самые разные слухи. Вряд ли им стоило верить, чего только не болтают люди, но они все больше меня интересовали тогда.

Он меня не пугал, может жизнь рядом с чародеем так закалила. Переживала я только за малышку дочь. Хотя она была и моей защитницей, к женщине с ребенком на руках относились иначе, чем к одинокой девице непонятно из какого рода.

О чем я думала тогда? О том, что борьба за Киев не стоила всех моих усилий, надо было снова что-то менять в этом мире. Страх и трепет толкал меня в новую столицу, в неведомый мир.

Мы собрались, ни с кем не простясь, да и отправились туда. Мне показалось, что мы приближаемся к царству теней. В дороге у меня было много времени для размышлений. Но если Киев для меня, как и для бабушек моих был своим, куда бы мы из него не уезжали, то Владимир был чужим.

Все в один голос твердили, что князь суров и непредсказуем. Он никого ни в грош ни ставил, сыновья далеко в уделах, около него и не появляются, пока он сам не позовет их за каким-то делом. Но почему это меня не особенно волновало, сама не ведаю.

Мы остановились в поселке Московии на какой —то срок, уж не помню насколько. Он был еще меньше нашего Полоцка – такая тоска. О Киеве только вспоминать осталось. Зато и до Владимира было рукой подать теперь. Но там снова заболела моя дочка. И в путь мы долго двинуться не могли, как ни старались.

Ожидание было горьким и жутким, я так боялась ее снова потерять.