Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 195 – Любовь Сушко

Когда мы наконец встретились вечером, через пару дней, после всего случившегося, я сказала ему об этом. Он улыбнулся без особой радости, это сразу же почувствовалось.

Я знала, что если бы мы не стали близки тогда, то теперь это было почти невозможно. Когда я в парке осталась одна, то никак не могла понять радоваться мне или печалиться оттого, что с нами случилось. Но я старалась понять и оправдать его тогда. Он был моим первым и единственным мужчиной. Это моя матушка могла сравнивать своих мужей, мне его сравнивать было не с кем.

Зато я получила то, чего моя матушка (я тогда с презрением думала о ней) так и не смогла добиться в жизни своей, как ни старалась. Она спаслась бегством и все время проигрывала. Я осталась во дворце и победила. Только не стоило забывать о том, что от всякой победы всего один шаг до поражения.

Когда я встречалась лицом к лицу с Радой, то не могла о том не думать. Но я решила, что мы с ребенком вопреки всему останемся во дворце. Я сокрушалась лишь о том, что князь молчал о свадебном пире. А мне именно этого и хотелось больше всего тогда.

Изяслав не считал меня своей женой, и даже представить было трудно, о чем он в те минуты думал. Первой об этом мне напомнила моя сестрица Рада. Ей всегда доставляло радость мучить меня.

Когда мы остались вдвоем в парке, она так пристально на меня посмотрела, что я смутилась немного.

— Скажи, почему князь на тебе до сих пор не женился? – спрашивала она, – ведь он же знает, что у тебя будет ребенок, надо торопиться, пока это не стало видно и всем остальным. Разве его появления на свет мало того, чтобы ты стала княгиней?

Она говорила с такой издевкой, смотрела так насмешливо и старалась казаться наивной.

— Остановись, – пролепетала я, – это тебя не касается.

Рада промолчала, но всем своим видом показала, что именно ее это и касается больше всего, какая наглость. Она была уверена в своей правоте.

— У него пока еще нет другой, – рассуждала моя сестрица, – но она наверняка скоро появится, и тогда он просто забудет о тебе, и не вспомнит о твоем ребенке. А это очень обидно для нас для всех.

Она не боялась ударить меня словами как можно больнее.

— Он от отца своего и деда в распутстве недалеко ушел.

Кажется, Рада намекала мне на что-то.

— Только священник его многоженства не допустит, вот и вся разница.

Рада была жестока, как никто в этом мире, я не могла не видеть этого. Я старалась не слушать того, что она говорила. Но в главном она была права, все это случится, и что же мне тогда делать?

Впервые я подумала о матери, позавидовала тому, что она была далеко от всего этого. Я даже видела свадебный пир, на котором моя роль будет плачевна.

Сердце мое разрывалось от боли и страха, от самых дурных предчувствий. Мне кажется, в тот вечер я даже заболела от всех переживаний, от мнимой моей победы над князем и судьбой не осталось больше следа. Но не было никаких слухов о том, что Рада права и у князя есть кто-то другой. Мне хотелось спросить его об этом, но я все время останавливала себя, понимая, что все только испорчу. Этого от меня добивалась и моя хитрая сестрица.

Прошло несколько дней, мы почти ни о чем не говорили с Изяславом, даже не встречались. Советчица моя была тогда страшно разочарована. Но мне казалось, что я поступаю правильно. Никого не следовало слушать. Даже близкие люди могут ошибаться, а у меня не было тут близких людей, потому надеяться можно только на себя, так я и делала.