Книга Страсть в ее крови, страница 96 – Патриция Мэтьюз

— Сука проклятая! Думаешь, что если передком пролезла в постель к богатому джентльмену и женила его на себе, то ты какая-то особенная? – Он фыркнул. – Корчишь из себя благородную даму, а на самом деле ты шлюха продажная!

Он замахнулся тростью и пошел на нее с искаженным от злобы лицом. Трость просвистела в воздухе, когда Ханна проворно увернулась. Стритч продолжал тащиться вперед, едва не падая. Ханна схватила со стола колокольчик и позвонила.

Дверь почти тотчас же открылась, и на пороге появился Джон.

— Да, миссис Вернер?

Ханна взмахнула рукой в сторону Стритча:

— Выкинь этого негодяя на улицу и проследи, чтобы он тотчас же убрался из «Малверна»!

Джон надвинулся на Стритча, и тот поднялся.

— Убери свои черные лапы! Я ухожу. – Он посмотрел на Ханну испепеляющим взглядом: – Вы еще не раз обо мне услышите, барышня! Слово даю!

В наемной коляске Стритч со стоном опустился на сиденье. Он разорен!

Для него не было никакой возможности платить Ханне Вернер возросшую арендную плату и продолжать держать «Чашу и рог». Накопленных им денег хватит на месяц, в лучшем случае на два, чтобы закупать напитки.

Почти всю выпивку он закупал по смешной цене у пиратов. Они грабили торговые суда из Англии, Франции и Вест-Индии, и многие корабли везли вино, коньяк, ром и другие напитки. Что пираты не успевали выпить сами, они по бросовым ценам продавали владельцам таверн. Многие из них не хотели иметь дел с пиратами, но Стритч был далек от щепетильности. Беда была в том, что пираты не продавали в кредит, требуя оплаты на месте и предпочтительно испанскими золотыми монетами.

Стритч понимал, что ему придется закрыть таверну. Какой ему прок от того, что он будет за нее цепляться, пока не кончатся деньги? Тех небольших накоплений, которыми Стритч распоряжался, хватит лишь для того, чтобы продержаться, пока он не найдет другой способ зарабатывать.

Он снова простонал и едва не заплакал. Ведь он ничего не знал, кроме как управляться в таверне, и почти всю жизнь простоял за стойкой. Лишь по чистой случайности он узнал, что пираты торгуют награбленной выпивкой. Стритч втерся в доверие к Черной Бороде и другим пиратам и предложил себя в качестве их агента. Он смог надувать и пиратов, которые мало что знали о настоящих ценах на спиртное, и владельцев таверн. Таким образом он скопил достаточно денег, чтобы открыть «Чашу и рог».

Стритч вздохнул. Он думал, что придется вернуться к рискованной торговле. Рискованной потому, что пиратам никогда нельзя доверять, они могут по пьяному делу перерезать человеку глотку. Небезопасной еще и потому, что делишки с пиратами с каждым днем становятся в Вирджинии все более нежелательными. Но человеку надо как-то выкручиваться. И если Стритчу придется отказаться от таверны «Чаша и рог», он уж точно не вернется к стоянию за стойкой, не при его теперешнем здоровье.

Он размышлял о несправедливости жизни: подагрическую ногу пронзала резкая боль, когда в нем кипела ненависть к этой рыжеволосой сучке. Стритч поклялся, что когда-нибудь и как-нибудь он найдет способ поквитаться с ней, и она пожалеет, что разорила Амоса Стритча!

Стритч сел прямо, когда в голову ему пришла одна мысль. Если он снова свяжется с пиратами, возможно, ему удастся подбить их на набег на «Малверн». На этой сучке одних украшений сегодня было на целое состояние. И у Стритча было сильное предчувствие, что денег там очень много.