Книга Страсть в ее крови, страница 57 – Патриция Мэтьюз

От удара женщина заплакала и пошатнулась. Она стояла между Квинтом и дверью, поэтому смогла быстро выбежать в соседнюю комнату. Он бросился за ней.

Длинные распущенные волосы Мэри развевались у нее за спиной. Квинт прыгнул вперед, и ему удалось вцепиться в них пальцами. Дернувшись, словно норовистая лошадь под натянутыми поводьями, Мэри замерла как вкопанная. Квинт развернул ее к себе лицом и занес сжатый кулак. Она завизжала.

— Хватит ныть, говори, где эта сучка, или я тебе так врежу, что как дышать забудешь!

— Не знаю, Сайлас, клянусь, не знаю!

— Врешь, баба, знаю, что врешь!

И тут Квинт, не думая, ударил ее кулаком в подбородок. Она пролетела на другой конец комнаты, голова ее с глухим стуком ударилась о стену, Мэри осела на пол.

— Женщина?

Мэри не шевелилась. Через пару секунд он легонько ткнул ее носком башмака. Никакой реакции. Квинт опустился на колени и оттащил ее от стены. Голова ее безжизненно болталась. Он пощупал пульс: сердце не билось.

Квинта охватила паника. Он встал и попятился. Потом повернулся, решив, что надо бежать из комнаты и из дома, но на пороге остановился. Квинт знал, что, если он убежит и оставит ее лежать вот так, он обречен. К нему вернулась способность соображать. Квинт воротился в дом, и его расчетливый ум начал обдумывать положение, в котором он оказался.

Через некоторое время Квинт взял Мэри за ноги и вытащил наружу к ступенькам у черного входа. Он положил ее тело так, что голова лежала на земле.

Потом Квинт бросился будить соседей.

С властями проблем не было. Рассказ Квинта о том, что Мэри поскользнулась на лестнице, когда шла в отхожее место, приняли за чистую монету. В этом районе люди каждый день умирали от болезней и несчастных случаев. Никому особо не было до этого дела.

Теперь, лежа на кровати, Квинт плакал от бессилия. Не по умершей жене: она давно уже стала бесполезной. В последнее время ей стало все труднее находить работу в богатых домах, отчего упал их и без того скудный доход. Единственное, что оставалось ценного – это ее сучка Ханна, и Мэри день и ночь пилила его с того дня, как он отдал Ханну в услужение.

Нет, плакал Квинт от жалости к себе.

Как он теперь будет добывать деньги на еду и выпивку?

Недели после смерти Мэри выдались тяжелыми. Амос Стритч запретил отпускать в долг Сайласу Квинту и даже не пускал его на порог таверны «Чаша и рог». Хуже того, Стритч отказывался объяснять, почему Ханна все еще в «Малверне». Теперь, когда хозяин таверны знал, где находится Ханна, Квинт был уверен, что Стритч продал девушку Малколму Вернеру. Если это так, Квинт считал, что ему должно что-то причитаться. Однако Стритч упорно отказывался говорить на эту тему и ревел, чтобы Квинт убирался вон.

«Так что же мне делать?» – думал Квинт.

Работу он найти не мог. Жители Уильямсбурга больше не доверяли ему работу хотя бы на день. Они не сочувствовали Квинту и не верили, что спина у него так уж болит.

А Ханна… кто-нибудь поверит ее обвинениям?

Квинт покачал головой и сел. Настроение у него внезапно улучшилось. Кто поверит слову служанки по договору, которой-то и рядом не было, когда все случилось? Пусть даже если сейчас она устроилась в таком шикарном поместье.

Вот в чем вся штука. Если она там живет, значит у нее должен быть доступ к каким-то деньгам. Когда уляжется злоба и утихнет горе, она, конечно же, более благосклонно отнесется к его мольбам. И уж, разумеется, не допустит, чтобы ее бедный старый отчим голодал!