Книга Страсть в ее крови, страница 121 – Патриция Мэтьюз

Бой начался на следующее утро в девять часов. Два корабля приблизились к «Приключению», один из них на расстояние выкрика. Флагов на них не было.

Тич, развалившийся на палубе с кружкой рома, прокричал:

— Чертовы уроды! Кто вы? И откуда свалились?

Внезапно на кораблях взвились британские флаги. Оттуда раздался голос:

— По нашим флагам видно, что мы не пираты! Я лейтенант Роберт Мейнард из Уильямсбурга. А вы кто такой?

— Давай ко мне на борт и узнай, кто я!

— Лишней шлюпки у меня нет, но я туда поднимусь, как только подойду вплотную.

Тич сделал исполинский глоток рома и крикнул:

— Будь проклята моя душа, если я тебя пощажу или приму пощаду от тебя!

— Тогда я не жду жалости от тебя, Черная Борода, и тебя не пощажу!

Тич приказал поднять флаг с головой смерти. Стоявшие наготове пираты обрубили якорные концы и развернули паруса. «Приключение» направилось к проливу, через который лейтенант Мейнард повел свои суда. Второй правительственный корабль, чей капитан решил, что Тич направляется в открытое море, начал маневрировать, чтобы перекрыть ему путь. Когда дистанция между ними сократилась до половины пистолетного выстрела, Тич развернул корабль и дал бортовой залп. Половина экипажа британского судна погибла, включая капитана, на нем снесло кливер и фок-мачту. Вышедший из боя корабль начал беспомощно дрейфовать.

Тем временем лейтенант Мейнард сближался с «Приключением». Тич, заметив, что весь экипаж Мейнарда, похоже, сгрудился на палубе, приказал сделать еще один бортовой залп. Палуба судна Мейнарда опустела, двадцать один человек был ранен.

Опасаясь полного истребления своего экипажа, Мейнард приказал всем спуститься в трюм, а сам скрылся на мостике.

Тич, видя опустевшую палубу вражеского корабля, был уверен, что не осталось достаточно солдат, чтобы оказать ему упорное сопротивление. Он повел свой корабль вдоль правительственного борта. Как всегда, он первым ринулся на абордаж, за ним двинулась его шайка.

Мейнард тотчас же приказал своей команде вернуться на палубу, и завязалась яростная схватка. Через мгновение Тич и Мейнард оказались лицом к лицу. Оба выстрелили из пистолетов. Тич промахнулся, но пуля Мейнарда впилась в исполинское тело пирата. Тот чуть пошатнулся, потом ринулся вперед, и соперники схватились на саблях. И вот мощный удар сабли Тича перерубил саблю Мейнарда, как палочку. Тич изготовился нанести смертельный удар, и тут один из матросов Мейнарда отчаянно бросился на него и пронзил ему кинжалом глотку. Это бросило Тича в сторону, так что его сабля лишь прошла по касательной по поднятой руке Мейнарда.

Матросы Мейнарда окружили Тича. Пиратов было гораздо меньше, и их главарь совершил смертельный просчет. Пули впивались в исполинское тело Тича. Однако он продолжал сражаться. Выхватив из-за пояса пистолет, он начал взводить курок – и вдруг рухнул замертво.

Эдвард Тич погиб так же, как и жил: не прося пощады и никому ее не давая. Позже выяснилось, что ему нанесли двадцать пять ран, большинство из них достаточно тяжелых, чтобы убить обычного человека.

Бой кончился, длился он едва ли десять минут. Девять пиратов были убиты. Многие прыгали за борт, их прикончили в воде. Оставшиеся в живых побросали оружие и сдались.

Стоя над телом мертвого Тича, лейтенант Мейнард сказал: