Книга Подарок судьбы, страница 65 – Джо Беверли

Сьюзен ему, в сущности, не солгала: ей хотелось стереть Кона из своей памяти, со своей кожи, но не удалось, зато расширились познания, причем не только в том, как предотвратить беременность.

То, что происходит между мужчиной и женщиной, может быть простым совокуплением, но не всегда. То, что произошло между ней и Коном, было совсем по-другому, потому что затронуло чувства. Не близость их породила, а, наоборот, чувства послужили причиной того, что произошло.

Ее кузины, Сесилия и Амелия, как и большинство молодых женщин, которых она знала, не считали проблемой влюбиться в привлекательного джентльмена или отважного офицера, а потом так же легко их разлюбить.

По этой причине она внушила себе, что влюблена в капитана Лаваля, главным достоинством которого был великолепный гусарский мундир, но когда они занялись любовью – торопливо, суетливо и в высшей степени примитивно – в беседке загородной виллы его начальника, она поняла, что ее использовали: без намека на какие-либо чувства, без нежности и даже без одобрения.

Она поняла, что ее использовали как удобную возможность удовлетворить физиологическую потребность, как трофей. Сьюзен ушла от него с гордо поднятой головой, но в ужасе от мысли, что он, возможно, будет хвастаться победой перед своими приятелями и что она ступила на путь, который может привести ее к полному краху.

Хорошо, что Кон по крайней мере не гусар. Сьюзен цеплялась за эту мысль, хотя это не имело никакого значения.

Эпизод с Лавалем никак не отразился на тайнах ее сердца, но изменил поведение. Сьюзен поняла, что жизнь невозможно направить по своему усмотрению, но можно прожить с честью, не изменяя ее течения.

Сначала она была так зла на капитана Лаваля, что желала ему погибнуть в первом же бою, но потом гнев прошел, и она даже обрадовалась, увидев в газете сообщение, что он получил повышение и стал майором. Она лишь молила Бога, чтобы их дороги не пересеклись снова и чтобы он сохранил тот эпизод в тайне.

Ада стала сооружать высокую прическу, и Сьюзен опять поправила низкий вырез платья. Хорошо еще, что тогда, с Лавалем, на ней было то, розовое, отделанное бутончиками, которое потом она случайно облила черносмородиновым сиропом.

Ада соорудила наконец прическу и закрепила ее шпильками, так что Сьюзен поморщилась. Ада не была горничной, поэтому не имела специальных навыков, а миссис Горленд просить не хотелось: разворчится, скажет, что не может и на минуту отойти от плиты, но в этом платье Сьюзен не могла сама привести в порядок волосы. Мода на корсеты существенно ограничивала движения дам, хотя узкие сюртуки и остроугольные высокие воротнички, которые предписывалось носить мужчинам, тоже создавали проблемы.

Только не для Кона, хотя, возможно, для светских раутов он одевался по-другому.

В качестве последнего штриха к прическе Ада добавила изящное бандо, украшенное золотисто-коричневой лентой и крошечными розовыми бутончиками. Сьюзен поблагодарила ее и отпустила, потом надела жемчужные серьги и ожерелье, которые получила в подарок от отца, но совсем забыла об этом. Он прислал их как раз накануне отъезда в Бат. Дэвид на свое совершеннолетие получил в подарок набор пистолетов в красивом футляре.

Она прикоснулась к большой жемчужине в центре ожерелья, вспомнив слова Дэвида, сказанные о Меле, и ей стало горько, что из-за своей матери она так и не попыталась поближе познакомиться с отцом. Может, он умышленно держался в сторонке, надеясь, что в семье родственников их матери им будет лучше? Но почему он все-таки не женился на леди Бел? Их союз все равно был бы скандальным, но все-таки хотя бы освященным церковью. Может, он просто хотел, чтобы его дети росли Карслейками, а не Клистами?