Книга Ангел во тьме, страница 8 – Catelyn May

Тогда они еще не знали, что все закончится для них так быстро, так глупо и безрезультатно. Неужели нет выхода? Неужели она так и не сможет отомстить за своих родных? Справится ли она с тем, что выпадет на ее долю, устоит ли под пыткой и страхом смерти, сможет ли не выдать тех людей, которые стали ей второй семьей?

* * *

Эта осень казалась бесконечной. Каждый день теперь поступали сводки о новых саботажах, взрывах, забастовках, партизанских вылазках. Мельбург с удовлетворением отмечал, что все это признаки приближающейся агонии Рейха. Жизни трех молодых людей сами по себе ничего не значили для его командования, но благодаря им, можно было выйти на более крупную рыбу, и никто не собирался этот шанс упускать. Двое юношей и маленькая девушка, ставшая уже невыносимой болью для него, знали, где франтиреры и партизаны и скрывают свои подпольные склады. Если он будет тянуть время и в ближайшее время не получит никакой информации, его в чем-нибудь заподозрят.

Мельбург вдруг обернулся, пробуждаясь от тяжелых мыслей, услышав, как открылась дверь.

Сегодня она показалась ему еще бледнее, но на ее осунувшемся лице пронзительно ярко сияли глаза, полные упрямой решимости. Королевская осанка, гордо поднятая голова не могли породниться с ее потертым платьем и короткими волосами, которые открывали трогательно тонкую шею. Сердце Уильяма Лэма сжалось. Он содрогнулся при мысли, что никакие угрозы не сломят эту гордую девочку. Но все же, чтобы успеть спасти ее, он должен был получить хоть какие-то сведения. Поэтому Вильхельм Мельбург выглядел собранным и суровым как обычно.

Неожиданно, она сама начала разговор:

— Я так и не сказала вам спасибо. Вы хорошо заботитесь о своих узниках.

— Благодарность или ирония? Скорее всего, она не может преодолеть чувство отвращения, — подумал он, мысленно окидывая взглядом свою черную форму, красную повязку с черным крестом на рукаве, нацистский орден на шее. Как может она быть благодарной ему, ведь в ее глазах, он был одним из тех палачей, что расправились с ее семьей и близкими друзьями, лишив дома, заставив скитаться в темных лесных дебрях, среди таких же отверженных душ.

— Я рад, что оказался там вовремя. Мы не должны допускать такое поведение в своих рядах. Надеюсь, вы оправились от потрясения, и мы можем продолжить нашу беседу, — спокойно сказал Вильхельм, показывая ей на стул, который распорядился принести сюда заранее.

На этот раз она села, хладнокровно и торжественно объявив:

— Можете звать сюда своих подручных, я все равно ничего не скажу. Я готова умереть.

От досады Мельбург почти сломал карандаш в своей руке: — Упрямая девчонка! Вчерашнее происшествие ничему ее не научило! Как она себе представляет допрос с пристрастием?! Как очередное приключение?! Приносит себя в жертву?! — думал он в смятении.

Он вдруг осознал, что сам он поступил бы так же. И теперь, с каждой минутой понимая сходство их характеров, увидел, на каких ее слабостях может сыграть.

— Виктория, вы не оставляете мне выбора. Я понимаю ваше упорство, но оно все равно никого не спасет. Днем позже или днем раньше мы все узнаем. Не от вас, так от ваших друзей. Если вы все не расскажете, нам придется пытать их сегодня. Их смерть будет долгой и мучительной. И виновницей этого станете вы.