Книга Королева не любившая розы, страница 150 – Ева Арк

— Посторонитесь, не стойте на виду, господин Фонтрайль! Посланник не за тем ведь приехал во Францию, чтобы смотреть на уродов!

Фонтрайль заскрежетал зубами и удалился, не ответив.

— Ах, злодей! – говорил он про себя. – Ты мне вонзил нож в сердце, но, будь спокоен, при малейшем удобном случае я отомщу тебе!

С этой минуты единственным желанием Фонтрайля было отомстить кардиналу, и дерзкое, безрассудное слово Ришелье отозвалось ему ровно через год в ужасном заговоре, какого до сих пор не бывало».

В начале 1641 года два монаха-отшельника заявили, что на Ришельё готовилось очередное покушение во главе с герцогом Сезаром де Вандомом. Людовик ХIII отнёсся к этому делу весьма серьёзно и в начале февраля приказал своему сводному брату и двум его сыновьям, Людовику де Меркёру и Франсуа де Бофору, отправляться в Шенонсо, где была создана чрезвычайная комиссия. Хотя Вандом получил повестку, но в суд не явился. Комиссия собралась снова 17 мая и готовилась вынести окончательный приговор, как вдруг один из секретарей Ришельё передал канцлеру Сегье письмо, в котором умолял Людовика простить Вандома. Однако прощать герцога король не стал, а просто заявил, что вынесение переговора переносится, а он сохраняет за собой право помиловать сводного брата, если тот заслужит прощение дальнейшим поведением.

Возможно, кардинала сподвигло на это известие о том, что граф де Суассон, засевший в Седане, поддерживает тайные отношения с герцогом Бульонским и кардинал-инфантом, собиравшимися вторгнуться во Францию. Поэтому Ришельё было важно сохранить хорошие отношения с принцами крови.

Сражение состоялось 6 июля на равнине под Седаном. Накануне прошёл сильный ливень, и королевскую армию, прибывшую на место около одиннадцати утра, уже поджидали. Завязался бой, и герцог Бульонский, обогнувший поле битвы, во главе конницы неожиданно обрушился на противника. Солдаты короля разбежались. Суассон призывал идти на Париж, до которого оставалось 245 километров.

Существуют две версии того, что произошло дальше. Маршал Шатильон в донесении королю, а маркиз де Монгла и герцог де Бульон в своих мемуарах рассказывают, что Суассон неосторожно поднял пистолетом забрало своего шлема, чтобы отереть с лица грязь и пот, и тут же упал замертво с зияющей раной вместо левого глаза. Но венецианец Джустиниани в депеше от 16 июля утверждает, что граф поднял забрало шлема и увидел вдалеке конницу Месье. Снова завязался бой и Суассон получил две пули, одна из которых попала в глаз. Как бы там ни было, победа под Шатильоном была сведена на нет. Возможно, если бы Суассон не погиб, вся Франция перешла бы на его сторону.

Король был крайне разгневан и даже хотел учинить суд над трупом Суассона, но кардинал отговорил его от этого. А Сен-Мар заступился за герцога Бульонского и, лично встретившись с ним в Мезьере, заверил его:

— Вы можете не опасаться гнева короля, потому что Его Величество давно устал от кардинала и не знает, как от него отделаться…

Все эти потрясения сказались на здоровье Ришельё: он слёг и при дворе даже начали говорить, что он при смерти.

— Ах, если бы кардинал умер, мы все вздохнули бы свободно! – обронил как-то герцог Орлеанский.

Тем временем в Англии тоже происходили волнения, и парламент обвинил королеву Генриетту в том, что она готовит высадку на остров французского десанта. 7 мая депутаты добились от Карла I смертного приговора его фавориту Страффорду, заменившему Бекингема, а 11 мая потребовали выдворить из страны Марию Медичи. У стен её дома беснующаяся толпа вопила: