Книга Змей на лезвии, страница 81 – Елизавета Дворецкая

В третий раз обходя костры, Алдан уже сжимал зубы от досады и от злости на себя. Упустил? Тролль ему в рыло, упустил! И как сумел? Глаз же не сводил, на баб не оглядывался, не отрок, чай, знал, зачем здесь! Сидел этот бродяга и сидел, а потом только моргнул – его нет! Если бы встал, отошел куда – Алдан увидел бы.

— Ну что, где он? – раздался шепот за плечом.

Алдан бегло оглянулся: позади стоял Вальгест. Его Игморова братия совсем не знала в лицо, и он мог спокойно выйти к кострам, пока прочие ждут в ближайших зарослях; худо то, что и он их никогда не видел.

— Не знаю, люби его конем! – в досаде бросил Алдан. – Тут вот был – и как сквозь землю…

— Обойди ты с той стороны, а я отсюда.

Они еще раз обошли поляну. Встретившись, вернулись в заросли; теперь и Правена, прикрывая лицо краем платка, побежала вдоль гулянья, вглядываясь в мужчин, стоящих кучками и по одиночке, ускользая от тех, кто в пьяном задоре полагал, будто они-то и нужны незнакомой молодой бабе.

— Стой! – Вальгест вдруг возник перед ней и прикоснулся к локтю. – Не ищи, его тут уже нет.

— А где же он? – прошептала Правена.

— Я след учуял…

Вальгест шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы, и Правена вдруг поняла, что его спокойствие ложное, а взабыль он клокочет от ярости, как горшок с кипящей смолой. По чертам его лица пробегала дрожь, ноздри раздувались, а в глубоко посаженных глазах вспыхнул такой огонь, что Правена отшатнулась.

— Ч-сей след? – в испуге шепнула она.

— Здесь кто-то был… – Вальгест глянул почему-то вверх, в полупрозрачное ночное небо.

— К-кто?

— Кто-то, кто увел мою добычу… – Низкий глухой шепот был бы под стать тому змею, которому здесь поклоняются.

Правене вдруг стало так страшно, что она попятилась. В глазах зарябило; показалось, что Вальгест источает некое сияние, как будто у него под кожей вместо крови струится по жилам жидкий огонь.

Да нет, это отблески ближайшего костра играют. Правена зажмурилась: под опущенными веками все плыло, земля покачивалась под ногами. Она прижала руки к лицу. Впервые в жизни у нее на глазах свершилось убийство, и она сама привела жертву под удар, сама приняла часть жертвенной крови…

Это кровь, да. Та самая, что засохла у нее на лбу. Кто коснулся этой крови, теперь везде будет видеть это пламя утекающей на холодную землю горячей жизни…

— Жди здесь… Нет, идем со мной, – передумал Вальгест.

Не решаясь ослушаться, Правена двинулась за ним. Они еще раз обошли поляну, ступили на опушку, углубились в лес. Вальгест смотрел под ноги и, как казалось Правене, принюхивался. Весь его облик выражал целеустремленность, как у пса, идущего по следу; Правене было от этого не по себе, но отстать она не смела.

Вальгест задержался на полянке меж берез, шагах в двадцати от опушки, и вдруг стал кружить, будто пес, чующий, что добыча где-то рядом. Правена замерла, чтобы не перебить ему невидимый след. Вдруг Вальгест кинулся к зарослям и подхватил что-то с ветки – что-то совсем маленькое и легкое, что целиком скрылось в его ладони. Пока он рассматривал добычу, Правена подалась ближе и тоже взглянула: это было всего-навсего птичье перо, наполовину белое, наполовину темнее, серое или рыжеватое, в сумерках она не разобрала. Вальгест сунул перо за пазуху, поднял голову к небу и вгляделся в синюю вышину. Прошептал что-то. Проклятье? Чье-то имя?