Онлайн книга «Змей на лезвии»
|
— Кугу юмо, успокойся! – Анунд взял сестру за руки. – Никакого войска нет. — Как это нет? Весь вареж[47] говорит! — Слухи все преувеличивают. — Но к тебе же прибыли гонцы? Анунд усадил сестру и пересказал ей новости. — Так выходит, – Дагни посетила новая мысль, – этот Берислейв нам тоже родич? — Родич? — Сванхейд – двоюродная сестра нашего отца, значит, ее внук – нам с тобой троюродный племянник. И он-то собирается нас поубивать? Что-то не верится. Сванхейд хорошая женщина, я уверена, хоть никогда ее не видела. Может, врут все твои посланцы. — Едва ли они врут, что Берислейв убил несколько их спутников. До их раздоров мне дела нет, они меня не касаются. Но что в Хольмгарде жаждут снова обложить нас данью – это очень похоже на правду, клянусь Могильной Матерью! И если оттуда к нам идут вооруженные люди, я их буду встречать не только сырной лепешкой, а как подобает! — Ох, успокойся! – вздохнула Дагни, уставшая от волнений этого вечера. – Ложись-ка спать, енвеля[48]. А то война, а ты уставший… Глава 8 Наученные опытом, Бер и Алдан каждый вечер выставляли тайные дозоры – шагах в пятнадцати глубже в лес от места стоянки, в разных направлениях. Так можно было надеяться, что больше никакой враг не подкрадется к стану незамеченным. Тем не менее, первые два-три дня Бер, сидя у костра, испытывал неприятное ожидание стрелы из темноты, но потом забыл об этом. Так или иначе, показать свой страх отрокам, прячась в тень, было никак нельзя. В Силверволле они не задержались и пустились в путь на другой же день после похорон Дюри. Предстояло дней пять плыть вверх по реке Огде[49], а потом по озеру Мерон, чтобы от Силверволла попасть к Озерному Дому. Вефрид осталась у Хедина и Эльвёр, но Хавстейн поехал со всеми дальше – он уже так привык считать себя полноправным участником похода, что не намерен был расставаться с Бером до самого конца… Каким-то еще будет этот конец! — Правена, – как-то вечером сказал Бер, пока все молчали, прислушиваясь к звукам из чащи, – а тебе не страшно… с нами? Мы уже видели несколько смертей, и так близко… а ты женщина… Правена помолчала и вздохнула. — Мне страшно за мое дитя, – сказала она потом. – Мы с Игморовой братией не помиримся – теперь и у нас перед ними кровавый долг. Или они, или мы. Если уцелеют они – мой сын никогда не сможет жить спокойно. — Ты помнишь, что я сказал там, у могилы? – подал голос Вальгест; он сидел чуть дальше от огня, закутанный в тьму, как в плотный плащ, и лица его нельзя было разглядеть. – Пока твой сын будет нуждаться в защите, я буду с ним. — Он рожден мужчиной, и он станет мужчиной. Наступит день, когда он уже не сможет укрыться за спиной даже самого лучшего воспитателя. Может статься, он наживет себе врагов. Но я не хочу, чтобы в него летели стрелы из прошлого. С Игмором нужно покончить сейчас. Я только того и боюсь, что он ускользнет… А тебе, Вальгест, я очень благодарна, – еще помолчав, добавила Правена. – У меня нет братьев, и нам пригодится всякая помощь, особенно такого человека… Алдан и Бер невольно переглянулись. При любом из них Правена и дитя не остались бы беззащитны, но оба думали: не так уж худо, если в Вальгесте она найдет не только воспитателя для сына. Человек он непонятный и всем чужой, но, похоже, надежный. А знатностью рода Правена и сама не одарена: мать ее бывшая уличанская полонянка, отец выбился в воеводы из простых гридей-телохранителей благодаря давней близости с Ингваром. В жены Улебу Мистина выбрал ее потому, что более знатные киевские семьи не захотели бы родниться с изгнанником, пребывающим в немилости у Святослава. |