Книга Змей на лезвии, страница 141 – Елизавета Дворецкая

— Что нужно сделать?

— Если ты отправишь с этими героями твою дочь, я буду помогать ей сохранить их жизни.

— Дочь! – Хельга вытаращила глаза. – Ты с ума со… Я не отпущу ее! Она слишком молода!

— Когда ты впервые увидела меня, была не старше. Впрочем, как хочешь.

Ульв Белый неспешно отлепился от ограждения и распрямил руки, будто собираясь прянуть вверх.

— Постой! – Хельга кинулась к нему и чуть не схватила за локти. – Погоди. Не исчезай. Вефрид же почти ничего об этом не знает…

— Она знает достаточно. А если недостаточно, то чья в том вина?

— Я не хотела, чтобы она была замешана в такие дела.

— Никто не хочет, пока не появится нужда в силе больше человеческой.

Хельга помолчала, оценивая выгоды и угрозы.

— Я не могу послать мою дочь туда, где ей будет грозить опасность… столкнуться с резней.

— Так пусть остается дома. Никто вас не заставляет.

— Но зачем вам Вефрид – ты мог бы помочь моему сыну. Хавстейн тоже кровный потомок твоей сестры!

Ульв Белый в ответ ухмыльнулся многозначительно, показав волчий клык. Усмешку эту Хельга прекрасно поняла: она намекала на особую склонность альвов к человеческим женщинам.

— Сыновьям помогают валькирии. Альвы-хранители бывают только у женщин. Но едва ли муж позволит тебе самой пуститься в дорогу. К тому же твоя дочь владеет «глазом Одина», хранящим королевскую удачу. Дай же ей испытать эту удачу. Иначе «глаз Одина» ее покинет и поищет себе более отважных хозяев. Такие вещи даются богами и судьбой не для того, чтобы служить подвесками к ожерелью.

Хельга помолчала. Она отлично помнила себя в шестнадцать лет – свою тогдашнюю отвагу, жажду перемен, сияющие надежды на счастье – свою неопытность, неосторожность, при которых только богини и добрые дисы уберегли ее от больших бед. И хотя Вефрид сейчас была не моложе, чем Хельга в год ее знаменитого путешествия, мать в первую очередь видит в своих детях уязвимость.

— Я… подумаю, – пробормотала она, опуская глаза.

Была мысль посоветоваться с кем-нибудь, но с кем? Она уже получила совет от самого мудрого советчика из доступных ей.

— Да едва ли Вефрид и захочет – она с самого начала за что-то невзлюбила бедного Берси…

Хельга подняла глаза и обнаружила, что говорит с пустотой – Ульв Белый исчез, и слушал ее лишь вечерний ветер над озером…

Солнце садилось, усталые после целого дня в поле работники Хедина хёвдинга возвращались в Силверволл – распаренные от жары, загорелые, в пропотевших сорочках, с мокрыми волосами – только что умылись в речке. На плечах несли косы, серпы, потощавшие мешки из-под съестных припасов. Уже началась жатва ржи – ее убирают первой. Укреплений Силверволл не имел – по дороге от полей сразу можно было попасть к первым дворам, а дальше – к жилью здешних старейшин. Позади всех брели трое мужчин средних лет. Им сегодня тиун выделил самое трудное поле – где рожь выросла высокой и густой, но полегла от недавних дождей, а к тому же в ней было много сорняков. Такую нельзя косить косой: ее жнут серпами и раскладывают, чтобы солнце высушило траву, и только потом вяжут в снопы. Трое жнецов были мужчинами крепкими, еще довольно молодыми, но непривычная тяжелая работа по жаре к вечеру выпила из них все силы: они даже не разговаривали и не оглядывались на баб, которые шли отдельной стайкой и пели на ходу.