Книга Кощеева гора, страница 189 – Елизавета Дворецкая

И зажала уши: в считанные мгновения лес ожил, засвистел, загоготал, зарычал. Кощеева рать полезла отовсюду, из-под коряг, из-за стволов, из зеленой хвои, из заснеженных кустов. Казалось, и впрямь духи выходят из деревьев и сугробов! У них-то оружие было готово: прямо в лица былемиричей уставились жала копий и стрел. От вида звериных личин так близко, в нескольких шагах, бросало в дрожь. Казалось, весь лес ими полон. Они что-то кричали, и в их речи былемиричи далеко не сразу разобрали приказ бросать оружие. Получалось так неразборчиво, что и впрямь казалось, это звери, с трудом освоившие кое-что из человеческой речи.

Судилка, Доброванов сын, не послушался было – бросился с топором на ближайшего оборотня. Но на него в ответ кинулись сразу трое; Дединка невольно завопила, но Судилку не убили, а только бросили на снег и обезоружили, а потом связали собственным его поясом. Один оборотень с торжеством уселся сверху, так что бедный Судилка не мог даже голоса подать. Двое других кинулись на Дединку, вытащили ее из саней и за руки поволокли вперед, к Кощею. Дединка упиралась и вопила: оба ниже ее ростом, оборотни оказались сильны, ей было с ними не совладать.

Кощей на своем рогатом змее медленно съехал с пригорка и приблизился. Дединку подтащили к нему и толкнули на снег. Она замолчала – горло перехватило, – съежилась и закрыла лицо руками.

— Опять ты! – в негодовании крикнул Кощею Злобка. – Ведь рассчитались мы с тобой! Ты дань свою получил, как было уговорено! Чего теперь хочешь? Зачем задержал нас? Чего тебе надобно?

— Куда это вы снарядились? – Боевым топором Кощей с коня обвел обоз. – Что за девка?

— Не твое дело!

— Врешь, старик! Мое дело! Здесь все вокруг мое! И вы все – мои смерды, а через меня – князя киевского! Отвечай! Куда собрались без моего дозволения?

— Мы никому не смерды, а тебе и подавно, – гневно сказал Белобор. Ему пришлось бросить оружие и руки держать на виду, а в грудь ему целились два копья в руках оборотней, тем не менее он был бледен больше от гнева, чем от страха. – И дозволения твоего нам не спрашивать. Ушел бы ты с дороги! Коли ты Кощей, так и шел бы к себе в Подземье! С каганом хазарским и тебе не тягаться! А мы – его люди, будешь нам зло чинить, он и с тебя за нас спросит!

— Ха! Каган! – хмыкнул Кощей. – Видал я его, на лубке сидяща^[41]! Так вы к кагану направляетесь? Хазарские вы смерды?

— А если бы и к кагану! Это все, – Белобор кивнул на обоз, – каганово добро. И девка – каганова. Попробуй что тронь – кагану и всему царству Хазарскому станешь врагом, а хазары обид не спускают.

— Твой Святослав должен то знать! – добавил Злобка. – Деда его Олега хазары убили, а он и отомстить не сумел по се поры!

Услышав имя Святослава, Дединка опустила руки и робко глянула на Кощея. Рядом с ним стояли несколько его подручных, тоже в шкурах и личинах; пробирала сильная дрожь от такой близости этих жутких существ, не принадлежащих к человеческому миру. Каждый вдох она делала с опаской: казалось, человека убьет самый воздух, которым дышат выходцы из Нави.

— Врешь! – ответил один навец. По голосу это был зрелый мужчина, и Дединка отметила: хотя бы еще один из этого воинства владеет человеческой речью. – Олега не убивали хазары, он сам умер и в Киеве погребен близ Святой горы. А убили хазары сына его, Грима. Что же до мести – и года не пройдет, как Святослав отомстит.