Онлайн книга «Кощеева гора»
|
Когда Дединка все это выслушала, у нее не нашлось ответа – да его и не требовалось. Все эти дни ей казалось, что родной Былемирь ей только снится. Теперь же она узнала, что сон этот будет недолгим, а далее начнется такое, чего не увидеть и во сне… Глава 2 Каждое утро, проснувшись и еще не открыв глаз, Дединка невольно прислушивалась, надеясь услышать знакомый голос ключницы Хлины, выгоняющей челядинок на работу. Вот бы оказалось, что дорога домой ей только приснилась, что она по-прежнему в Свинческе, на княжьем дворе! Там она была среди чужих, на положении служанки, но к третьей зиме обжилась, все ей было ясно и понятно. Теперь же весь ее мир перевернулся вниз ветвями, вверх корнями. Былемирь изменился, пока ее не было: появился тын на валу, сделав его настоящим городом, старики поумирали, ее подруги-посестримы повыходили замуж и родили по двое-трое детей, две успели умереть от родов, но им на смену выросли новые невесты. Среди этих новых невест, моложе Дединки лет на пять, она смотрелась бы совсем чужой. Совсем скоро ей придется уехать и отсюда… но что будет дальше? Пока старейшины собирались в дорогу, Дединка жила у Добрована. Работать по дому ей не позволяли; она была бы и рада, но ей, «просватанной» за самого кагана, полагалось не работать, а только ходить по домам и причитать, прощаясь с родичами, родным местом и белым светом, взывать к покойным батюшке и матушке, без которых ее застоять[37] некому… Для родичей она была еще не мертвой, но уже и не совсем живой. Бабка Перучада когда-то славилась как лучшая во всем гнезде выльница[38], и хотя до смерти своей она успела обучить Дединку далеко не всему, что знала, многое та сумела запомнить. Ветры буйные, разбушуйтеся, Заметите путь-дороженьку, Не пройти бы, не проехати, Что со мной, младой, Злым чужим людям! — выводила она, сидя под оконцем в Добровановой избе, так что снаружи было слышно. Затворитеся, воротечка, Вы, широки, крепко-накрепко! Ты закройся, красно солнышко, Разбушуйся, туча грозная, Напустися ночью темною! Рассыпайся, крупный дождичок, Разведи ты путь-дороженьку, Не пройти бы, не проехати, Со мной злым чужим людям! Голос у Дединки был сильный, так что люди останавливались под оконцем, прислушивались, одобрительно качали головами. Попричитав дома, Дединка отправлялась к теткам или иному сродью и там начинала заново: Мне прошедшу темну ноченьку Не спалося, красной девице, Во просонках много виделось: Будто я-то, красна девица, Выходила рано в полюшко, Мне навстречу – злы чужи люди, Подзывали, силой забрали, Увезли в леса во темные, Так мне страшно показалося, И я с плачем просыпалася… Горе в ее голосе и слезы были искренни. Ни царства Хазарского, ни кагана и его дом она не могла вообразить, ее мысль, пытаясь идти вперед, упиралась в густой туман. Будущая доля ей виделась хуже всякого «леса темного». Что там за люди? Найдется ли там кто-нибудь, чью речь она поймет? Даже Белобор и его ближики сами не бывали дальше Белой Вежи, об Итиле что-то знали только с чужих слов, и их рассказы о нем уж очень напоминали стариковские сказки о золотых теремах в Занебесье. Люторичи говорили, в Итиле живет немало славян и даже русов, у кагана есть славянская челядь и русские отроки, да и жены из северянского племени и самих люторичей имеются, она сможет с ними столковаться. Но утешало это мало. Знала бы она, – мелькало в мыслях, – для чего Доброван хочет увезти ее из Свинческа домой, не поехала бы с ним. Попросила бы княгиню, чтобы оставила у себя… Перед хазарами даже смоляне казались почти своими. Даже русы – нагляделась на них за три зимы, тоже люди… |