Книга Кощеева гора, страница 132 – Елизавета Дворецкая

— Тородд сейчас не в Смолянске сидел бы, а здесь, и был бы князем смолян, – добавил Равдан.

— Но Ингвар пришел сюда со щитом! Сидел бы он в Киеве – и виры бы не понадобилось!

— Сидел бы он в Киеве – здесь бы не было нас, – прямо сказал Равдан. – До сих пор правил бы Сверкер. Но не думай, что тебе это принесло бы счастье. Тебя, статочно, и в живых бы не было. Сверкер Ведому моей женой не признавал, норовил ее за другого кого выдать. Сперва за одного – за Зоряна ловацкого, а как его прикончили, еще женихов нашел целый пучок. Меня бы здесь не было, в воеводах, да и вовсе в Свинческе.

— Отец не разрешил бы нам жить вместе, – кивнула Ведома. – Он не признал бы такого зятя, никогда. А ты… Я часто думала, что было бы с тобой, останься мой отец в живых. – Впервые в жизни Ведома заговорила вслух об этих мыслях, но ей было ясно: для дочери пришло время разобраться в нитях своей судьбы по-настоящему, чтобы не запороть весь узор будущего. – Отец, когда заманил меня обратно домой, всем рассказывал, будто мы с Прияной три года провели в Подземье у Кощея.

Рагнора кивнула: эту часть родового предания она знала хорошо.

— И вот к началу лета выяснилось бы, что я дитя ношу! По сроку было видно, что я понесла с Карачуна: ты родилась после Дожинок, на равноденствие. Будь я не замужем – всему племени смолянскому было бы ясно как день, что ты дитя самого Кощея! Думаешь, тебя оставили бы в живых? Да ни за что! Детей Темного Света возвращают на Темный Свет. Мне ни за что не позволили бы оставить тебя при себе. Тебя сразу после рождения утопили бы или отнесли бы в лес в такую глушь, где никто не подберет. Тебя там съели бы звери в тот же день. Что было бы со мной, покажи я всем, что отмечена Кощеем, – и думать не хочу. Может, нас отвели бы в лес обеих и еще привязали к дереву для верности. Вот и все, что было бы, останься мой отец в живых. Ингвар спас жизнь нам с тобой. Я уж не говорю о том, что он сделал Станибора князем, а твоего отца – воеводой, дал нам с тобой честь и положение. Да, смоляне недовольны, что приходится платить дань. Этому никто никогда не радуется. Опять иные поговаривают, что, мол, надо бы собраться и киянам дорогу показать. Это удальцы из тех, кто не бился с Ингваром и не видел, как за этот мир мой отец и его дружина заплатили жизнью. Но ты и я, вся наша семья – мы не должны иметь мстительных и злобных помыслов к Ингвару и его детям. Боги не любят неблагодарных…

— А пуще того они не любят глупцов, – добавил Равдан. – Глупо отталкивать от рта ложку с кашей.

— Какая здесь каша? – Рагнора помнила, что говорят они о ее свадьбе с Торлейвом. – Какой вам прок в этом парне?

— Ты же слышала: он самый близкий родич Святослава. Мало тебе этого? Святослав на рать собрался – а ну как убьют? Кто тогда будет князем в Киеве?

— Но… у него вроде сыновья есть, – пробормотала Рагнора, которой раньше не приходило в голову взглянуть на дело с этой стороны.

— Тем сыновьям еще порточков не пошили. Случись что – если старшего и признают князем, его дадут на руки кормильцу. И кто это будет? Или Асмунд, или этот парень, Торлейв. Асмунд стар, Торлейв в расцвете сил. Найдет себе друзей надежных – одолеет. А друзей он находить умеет, парень ловкий. Мягко стелет, да жестко спать. Ты не хочешь быть женой того, кто будет или князем в Киеве, или еще лет десять вместо князя?