Книга От выстрела до выстрела, страница 94 – Юлия Чеснокова

Примечания:

[1] Ныне улица Пестеля

[2] Внук А. Н. Бекетова, которому здесь 4 года от роду — поэт Александр Александрович Блок, чьи родители разошлись, когда ему было около года

[3] Влюбившись в 42 года в шестнадцатилетнюю, Менделеев стал добиваться развода. Пять лет спустя он его получил, но с запретом жениться в течении семи лет, однако Менделеев подкупил священника и венчался повторно. Скандал дошёл до императора Александра III, который, как считают, и произнёс в какой-то формулировке фразу, что Менделеев такой один, и наказать его нельзя.

[4] Там находилось Министерство внутренних дел Российской империи, Чернышёв мост — нынешний Ломоносовский

[5] Разрушена и не сохранилась, на её месте на Арбате сейчас пятиэтажный жилой дом

Снег выпал в Москве по самое колено. Мороз стоял не сильный, солнце серебрило сугробы. Оля невольно подумала о том, что если бы Михаила не убили на дуэли, то у неё была бы осенняя петербуржская свадьба с отблеском увядания. Возможно под низкими тучами, вечно предвещающими над Невой дождь. Но сложилось всё по-другому: Петя, Москва, слепящий снег и яркое солнце, отражающееся в море золотых куполов. Колокольный перезвон первопрестольной веселее и добрее солидного, размеренного звона северной столицы. Там всё холодный гранит — тут тёплое дерево. Там — грязь и слякоть, бледные курсистки и проезжающие по проспектам вычурные экипажи придворных. Здесь — рассыпчатые снежинки и скрипящий хруст под ногами, румяные дети носятся, съезжая с заледенелых горок, совсем как воробьи, спрыгивающие с голых ветвей деревьев вниз за крошками. По извилисто-кривым, нешироким улочкам гоняют сани, поднимая от калитки до калитки белые фонтаны.

Платье Оле пошили простое — как она и хотела. Скинув с себя фрейлинские наряды, проведя лето в покое и тишине, Ольга чуточку посерьёзнела и остепенилась, а потому поняла, что мода приходит и уходит, а строгая элегантность и невинность, подобающая новобрачной — лучший выбор для столь важного дня. Стоя в церкви, слушая священника, произнося клятвы, она поглядывала на Петю, до боли в щеках сдерживая улыбку — пристало ли перед алтарём, иконостасом и со свечой церковной в руках веселиться, как дурочке? Но до чего красив у неё был жених! Высокий, статный, с мужественным лицом, которое совсем не портили борода и усы. Когда-то влюблённая в Михаила, она считала, что не выйдет за бородатого, потому и заглядывалась на гвардейцев. Впрочем, они с Мишей как раз влюбились в тот год, когда гвардейцам разрешено было носить бороды, но далеко не все стремились их отпустить, и гладкие офицерские подбородки юной девушке казались красивыми, в отличие от «стариковских», заросших. Как меняются вкусы! Видя Петю, она уже и не думала, что что-то в нём может быть не так.

Что испытывал в этот день Пётр? Он и сам бы сказать не смог ни сейчас, ни чуть позже, ни годы спустя. Если говорят, что счастливые часов не наблюдают, то Петя не наблюдал ничего, кроме Оли. Всё проносилось каруселью где-то на заднем плане, всё не имело значения, только она — она! Его любовь, отрада, посланный ему Богом дар. Он видел, что она прекрасна, что она в белом, становится его женой, но, как и большинство мужчин не отдавал себе отчёта, какие там рукава, оборки, пуговицы, украшения. Главное украшение — сама Оля. Запах воска и ладана вводил в некий транс, и от десятков горящих свечей, чьи огоньки образовывали ореолы, всё сливалось, подчёркивая лишь стройный стан стоявшей рядом невесты.