Онлайн книга «Счастливчик»
|
— Пойдём спать, Окассен. — Сколько тебе повторять, меня зовут Морис! — сердито возразил он. Она взяла его под руку и ласково проговорила: — Да, Морис. Пойдём в спальню. Самое удивительное, что на следующее утро Окассен проснулся совершенно в ясном уме. Сел в постели, взялся рукой за лоб и негромко сказал: — Доброе утро! Как голова болит! Что вчера случилось, Николетт? Или я напился до чёртиков? Помню, какая-то женщина меня вином поила… — Да, это я была, — недоверчиво поглядывая на него, сказала Николетт. — С тобой что-то странное случилось от грозы. Сначала в обморок упал, потом нёс такую околесицу… — А я думал, мне страшный сон приснился, — проведя рукой по лицу, сказал он. — Будто я в Руане, сижу в тюрьме. Будто я другой человек, как там его звали… — Морис де Филет, — подсказала Николетт. — А ты откуда знаешь? — удивлённо спросил Окассен. — Ты называл себя этим именем. Никого не узнавал. Мы подумали, ты с ума сошёл. Он снова потёр лицо руками, словно прогоняя остатки кошмара. — Это всё из-за чёртовой грозы. Мне всегда плохо в грозу, ты же знаешь. Вы никому не болтайте! А то разнесут по всей округе, что Витри с ума спятил. Николетт растерянно пожала плечами. — Боюсь, аббат разболтает. — А зачем его звали? — недовольно пробормотал Окассен. — Знаете ведь, что у меня такое от грозы… Он встал, стянул ночную рубаху и стал одеваться. — Раньше с тобой такого не бывало, — тихо возразила Николетт. — Ты никого не узнавал, мы ужасно испугались. Она принесла из угла его домашние сапожки из мягкой кожи и, как обычно, стала обувать его. А сама краем глаза наблюдала — не трясутся ли у него руки? Не стал ли взгляд блуждающим, как вчера? Нет, всё было в порядке. Николетт налила воды в умывальный таз, и они стали умываться вместе, как делали это с раннего детства, когда ещё и говорить толком не умели. Вместе почистили зубы сухими листьями шалфея, по очереди вытерлись одним полотенцем. — Бриться будешь, согреть тебе воды? — спросила она, стараясь говорить, как ни в чём ни бывало. Он потрогал ладонью подбородок. — Нет, пожалуй, сегодня ещё не надо. Николетт вынула из кошелька на поясе гребешок и стала причёсывать Окассена — она всегда делала это по утрам, с тех пор, как себя помнила. — Я тебе говорил, Урсула колдует на меня, — говорил он. — Ты не верила, и вот тебе доказательство. Не будь у неё этой девчонки, я бы ни минуты не сомневался, заявил бы в церковный суд. Ей место на костре, ведьме чёртовой! Не выдержав собственных тяжёлых мыслей, Николетт решила поговорить начистоту с Урсулой. Позвала её наверх, якобы разобрать детскую одежду в сундуках, и сразу же заговорила о главном: — Окассен думает, что ты на него ворожишь. И эту хворь будто бы ты на него навела. Скажи, это правда? Урсула даже крышку ларя отпустила, и та захлопнулась с грохотом. — Ты сдурела, что ли, с ним заодно? — сердито спросила она. — Разве я умею ворожить? Николетт смотрела на неё без улыбки, серьёзно и даже строго. — Он мне признался, что ранил тебя тогда, на свадьбе. Потому что увидел, что ты хотела подсыпать золы под нашу дверь. — Зачем? — испуганно спросила Урсула. — Говорит, это колдовство такое, чтобы отбить его. Урсула отвернулась, резко распахнула сундук и стала выбрасывать наружу старые пелёнки. |