Книга Суженый мой, ряженый, страница 77 – Вера Мосова

А Устин в это время в горнице выспрашивал парней про их родственницу Варвару. Они объяснили, что это их сестра из Екатеринбурга.

— Как-то уж больно мудрёно её сорока-то ваша назвала, я даже и не понял, – сказал Устин.

— Кузиной, что ли? – спросил Тимофей.

— Вот-вот, кузиной. Я и не уразумел, как её звать-то – то ли Кузина, то ли Варвара.

Парни рассмеялись.

— Это по-французски! А по-нашему – сродная сестра, – пояснил Тимоха. – Варька с детства язык французский изучала, отец-то у неё из дворян будет, и все у них в семье по-французски лопотать умеют. Она и девок наших, Аську с Нютой, кое-чему научила, они много этих слов французских знают. Варька-то, когда ещё малявкой была, велела нам всем звать её кузиной, вот и привыкли мы так её кликать. А нас, братьев-то, она называет кузенами.

Устину всё это было интересно. Дед когда-то рассказывал ему, что есть в мире разные страны и живут в них другие народы, которые лопочут совсем по-иному, и их не понять русскому человеку. А тут вдруг девица, которая чужой язык знает. Любопытно!

— Варька у нас такая, ума палата! – продолжал Тимоха. – Она много всего знает, и рассказывает так интересно, что заслушаешься. Они с братцем Ванькой близнецы, вместе родились. И с детства в доме учителя разные были, грамоте их обучали, музыке да танцам. А ещё они оба много читают, у отца-то ихнего в кабинете полный шкаф книжек всяких. Ванька в университет готовится. А Варька-то ему по уму ничуть не уступает.

— Интересная девица, – покачал головой Устин.

Не доводилось ему прежде с подобными особами-то встречаться. Да и где ему было встретить такую? Не в лесу же! А Тимофей продолжал свой рассказ о кузине:

— Однажды я познакомил её со своим приятелем Парамоном. Мне всегда казалось, что умнее его я человека не встречал. А Варька как пошла с ним спорить, и всё слова какие-то незнакомые вставляла и имена разные говорила. Я лишь диву давался. Только Платона да Аристотеля запомнил из их разговора. Ещё Маркса часто поминали.

— А о чём спорили-то они?

— Обо всём! О материи какой-то. О сущности. О бытие. Но Парамон всегда всё сводит к социальной несправедливости и её корням, – старательно выговорил Тимофей.

— А чего это такое? – удивился Устин.

— Ну, даже и не знаю, как сказать, навроде того, откуда берутся бедные и богатые и как сделать, чтобы все люди были равны и у всех богатства поровну.

— От бога всё, от его милости, – не задумываясь, ответил Устин.

— Нет, Устин, не всё так просто в этом мире, – многозначительно сказал Тимоха. – Но об этом лучше молчать, опасные это разговоры. Варвара мне сейчас шепнула, что арестовали Парамона за мысли-то эти. Он ведь за идею всеобщего равенства ратовал, а это дело политическое. Каторга теперь ему светит. А ведь мог и я там оказаться, потому как дружбу с ним водил и свято верил в правильность его речей.

Стёпка с удивлением глядел на братца – Тимоха неожиданно открылся ему с новой стороны.

— И как же сделать так, чтобы всем-то поровну? – спросил Степан.

Тимофей глянул на него пристально, задумался, словно решая, стоит ли продолжать этот разговор, а потом ответил, махнув рукой:

— Лучше не делать ничего, пусть каждый сам себе блага добывает.

Не станет он забивать брату голову этой крамолой. После знакомства с родным отцом Тимоха много размышлял о жизни и кое-что понял для себя. А надо ли бороться-то за всеобщее равенство ради таких людей, как Сано? Зачем лезть на рожон за то, что им совсем не нужно, к чему они сами даже не стремятся? Нет, не станет он Стёпке рассказывать про борьбу против самодержавия. Не стоит оно того.