Книга Суженый мой, ряженый, страница 2 – Вера Мосова

— А ребята где же?

— Нюра сразу к Асе побежала, у них вои секреты. Тимофея с Никитой Стёпка на речку увёл. А Егор с Иваном, как всегда, разговоры сурьёзные завели, Тюша стол им накрыла.

Анфиса кивает головой.

— Надолго приехали-то? – интересуется мать.

— А пока не выгонишь! – улыбается Маруся.

— Ты всё посмеиваешься, – качает головой Анфиса. – Разве я когда выгоняла вас? Кабы вы насовсем домой вернулись, я бы только рада была. Тоскливо мне порой. Хорошо, хоть Ася подле меня каждый день топчется, по хозяйству помогает. Воды принесёт, полы помоет, стирку быстренько провернёт. Добрая она у нас девка, заботливая. Мать-то её, Лукерья, такая же была – тихая, немногословная и работящая.

— Да, славная она была, наша Луша, – подхватила Маруся. – Частенько я её вспоминаю. Да и Тюша хороша. Кабы не она, так неизвестно, что с Иваном сейчас сталось бы.

— Да уж, неизвестно, – вздохнула Анфиса, вставая. – Пойдём-ка к дому, доченька, я уж давно тут сижу и не знаю, не ведаю, что гости там ко мне пожаловали. Вот так-то, Прошенька, – поклонилась она могиле, – пора мне. Но ты не скучай тут, я скоро опять к тебе приду.

Маруся с сочувствием смотрит на мать – подкосила её смерть тятеньки. Совсем сникла матушка, в старушку превратилась. Вот и спину едва разогнула, вставая со скамейки, и ходит уже с палочкой. Грустно Марусе от этих мыслей, но ничего не поделаешь. Пожалуй, надо погостить у неё подольше, а то так мало они видятся, живя почти за двести вёрст друг от друга. Пусть матушке полегче станет, да и Марусю, может, отпустит это щемящее чувство вины перед оставленными вдали родителями. Тятенька-то ушёл уже, и не воротишь время вспять, не поговоришь теперь с ним, так хоть с матушкой наговориться вволю, хоть немножечко обогреть её.

Всю дорогу до дома Анфиса пытала дочь про жизнь её городскую, про Нюру, про Василия. И Маруся подробно отвечала на её вопросы. У Нюры всё хорошо. Старшие её дети – Ваня и Варя – гимназии нынче окончили. Варвара совсем красавицей стала. И, похоже, по осени замуж выйдет. Арсений Никонов ухаживает за нею, сынок того банкира, с которым Павел Иванович с давних пор дружбу водит. Парень неплохой, воспитанный. Родители – и те, и другие – довольны, что так удачно всё складывается, и потихоньку готовятся к свадьбе. Ваня собирается учиться дальше, готовится в университет поступать. Павел Иванович очень уж желает, чтобы парень непременно достиг каких-то высот. Фису с Прошей тоже в учёбу определили. В общем, они же благородного происхождения, и все обязательно выучены будут. И у Василия с Любой всё в порядке. Филя, старший их сынок, с Нюриным Прошей дружит, они ровесники, да и учатся вместе в мужской гимназии, в одном классе. К девчонкам учителя приходят. Музыка, танцы и французский язык. Это Любаша у Нюры переняла, сама ведь тоже всему обучалась, когда жила у них.

Анфиса слушает и кивает головой. Коли у детей всё в порядке, то и душа у матери на месте. Она долго молилась, чтоб Василий одумался да в родные места вернулся. Вот Господь и наставил его на правильный путь. Пожил он немного в дедовом-то имении, помаялся там от безделья и решил возвращаться. Зря что ль его горнозаводскому-то делу обучали? Любит он свою работу, не может без неё. Продал сынок свой столичный особняк, да и подался к сёстрам, в Екатеринбург. Домой-то уж не захотел. А Анфиса и тому рада, всё не за тридевять земель. Купил он в городе дом, большой, богатый. Комнат много. А как же иначе, если семья у него растёт, как на дрожжах?! В тот же год, как обвенчались, родила Любаша дочку в конце сентября. А по святцам как раз Вера, Надежда, Любовь и мать их Софья. Назвали Верой. Ещё через год, опять же в сентябре, родилась Надежда. Все уже решили, что теперь непременно Софья должна быть, подшучивали над ними. Но следующей осенью родился сынок, Петром назвали. Ему нынче уже три года исполняется, Надюшке – четыре, а Верочке – пять. Вот ведь как расстарались – пятеро детей! Больше всех. У Нюры и Ивана – по четверо, а у Маруси – трое. Всех переплюнул младшенький-то сынок! Конечно, Любаше одной не управиться с такой семьёй, так что в доме у них прислуга живёт – и нянька, и кухарка, и горничная. И дом богатый, ничего не скажешь. Анфиса с Прохором ездили однажды их навестить, как раз, когда Петруша народился. Отец остался доволен, понравилось ему у сына. А на обратном пути вдруг высказался: