Книга Суженый мой, ряженый, страница 158 – Вера Мосова

— А вы бы и не вышли, тётушка, дверь-то неспроста подпёрли снаружи, – сказала Ася.

Она тут же отправила Устина за дровами, потом на колодец за водой. Сама растопила печь, поставила варить щи да кашу. Тётка Тоня смахнула слезу и запричитала:

— Неужто с Николаем беда какая приключилась? Не мог он бросить-то меня без помощи. Не такой он!

Устин тут же подсел к ней и стал подробно выпытывать, как выглядели те два мужика, в какую сторону они потащили третьего. А что она могла сказать, коли было темно? Лиц-то она разглядеть не сумела. Полушубки да шапки мохнатые – вот и весь сказ. Но направление показала. А ещё сказала, что ночью как будто кто-то по двору ходил, и в Николаевой-то комнате грохот слышался.

— А чего там, в той-то стороне, куда его утащили? – поинтересовался Устин. – Нет ли какой избы заброшенной или сарая?

— Изб заброшенных там нет, – покачала головой тётка Тоня, потом подумала немного и добавила:

— А на замятинском подворье конюшня старая стоит на задах, коней-то они уже не держат, она и пустует. Это через пару изб как раз, – она вновь махнула рукой, указывая направление. – А за конюшней-то поле и лесок невдалеке.

— Ты тут оставайся, – наказал Устин Асе, – а я к твоему отцу пойду, надо же что-то делать!

Ася покорно кивнула и перекрестила его вослед.

Когда Устин с Иваном прибежали к заброшенной конюшне, там уже были стражники. Оказалось, что хозяева, заметив ночью неладное, с утра пораньше обратились куда следует. Кому же понравится, что какие-то чужаки хозяйничает на твоём подворье? А как узнали, что в их конюшне чуть не забили до смерти Николку Черепанова, так перекрестились, возблагодарив всевышнего, что отвел беду от них. Иначе, забей эти супостаты парня насмерть, отвечать пришлось бы хозяевам, коли в их конюшне это всё случилось. А попробуй потом докажи, что непричастны они к злодейству этому.

Тут же стояли санные подводы. На одной сидели двое незнакомых мужиков, один из них был довольно стар и тщедушен, другой помоложе и покрепче. На другой подводе лежал Николка, глаза закрыты, лицо всё в ссадинах и кровоподтёках.

— Куда вы его? – спросил Иван у стражников.

— Доктору показать велено! – ответил один из них.

— У него свадьба завтра, – пояснил Иван, – он на моей племяннице женится. Можно я с ним поеду?

Услыхав это, Николай открыл глаза и с благодарностью посмотрел на Ивана, который, получив разрешение сопровождать несчастного, уже усаживался в сани.

— Ты там бабам как-нибудь осторожно всё обскажи, только сильно не пугай, – обратился он к Устину. – Я потом его к нам привезу, пусть место приготовят, куда уложить.

Устин сначала зашёл к тётке Тоне, рассказал им с Асей всё, что узнал.

— Ой, бедная Нюточка! – всхлипнула Ася. – Не зря она тревожилась, чуяло, видать, сердце-то. А как же свадьба? Сможет ли он под венец-то пойти?

Устин пожал плечами.

— А с избой-то как? Там ведь такой ужас творится. Прибрать бы надо! – встрепенулась вдруг Ася. – Иди-ка ты, Устинушка, к нашим да пришли сюда в помощь Дарью с Тимохой, убираться будем, чтобы молодым было куда поселиться.

Когда Иван привёз Николая от доктора, все уже собрались у Анфисы, ожидая их. Несчастному помогли подняться с саней и под руки завели в избу.

— Может, его положить? – участливо спросила Анфиса. – Я там постелила.