Книга Суженый мой, ряженый, страница 143 – Вера Мосова

— В нашей Любаше? – удивилась Маруся.

— Ну конечно! Другого объяснения я не вижу. Любовь-то Васильевна зла на неё за прошлое. Помнишь, Люба у них няней работала, когда те ещё в Тагильском заводе жили?

— Это когда она потерялась?

— Ну да! А потом ей пришлось сбежать от тех злодеев, не известив хозяйку, а доктор вызвался ей помочь. У него, конечно, свой умысел был, но Люба-то в том не виновата. Она и от него сбежала тогда.

— Это когда с монашками-то сюда приехала?

— Да. А Любовь Васильевна не знала прежде, что мы с Любашей родственники. Но намедни мы встретились в театре. В ложе были мы с Павлушей, Варя и Люба с Василием, а в соседней – Иноземцевы. Вот тогда она, видимо, и поняла, что мы родственники. Или узнала от кого. Люба уверена, что именно поэтому и отказала.

— Ну и наплевать на неё! – в сердцах махнула рукой Маруся. – С такими капризными особами лучше дела не иметь.

— Ты же знаешь Варвару, для неё это дело чести. Как это так – ей отказали?! Ей, такой умной и образованной! Самоедством занимается, решила, что она ни на что не способна. Говорит, если бы ценили её, как хорошую учительницу, не отказали бы из-за такого пустяка. Значит, она недостаточно хороша.

— Ещё чего удумала! Если из-за каждой капризной барыньки так нервы себе мотать, то стоит ли оно того? Зачем ей эта работа?

— Вот и мы с Павлушей ей говорим то же самое. А что толку?

В это время раздался звонок колокольчика, извещавшего о гостях, и шаги дворецкого, спешащего к двери. Вскоре в гостиной появилась Любаша. Сёстры удивлённо воскликнули и всплеснули руками – легка на помине!

— Мне надо с Варей поговорить. Срочно! – пояснила Любаша.

— Так нет её! – отвечала Нюра. – Они с Иваном гулять ушли. У них же свои секреты, всё никак наговориться не могут. Сильно они друг к другу привязаны. Близнецы ведь! А что за спешность-то?

— А я сейчас у Иноземцевых была. Нанесла визит Любови Васильевне.

Сёстры удивлённо уставились на Любу в ожидании пояснений.

— И что же? – спросила Нюра.

— Поговорила с ней, сказала, какой доброй и великодушной я всегда её считала, что всегда с благодарностью вспоминаю её и дни жизни в их семье, что маленькую Софьюшку я тогда полюбила всем сердцем и, если бы не чрезвычайные обстоятельства, я никогда не покинула бы их дома без предупреждения. Но так уж сложилось.

— И что она? – спросила Маруся.

— Она явно нервничала, помянула какие-то серебряные ложечки, которые я якобы украла у них. Пришлось напомнить, что я от страха не знала, куда бежать, свои-то вещи не собрала толком, какие уж там ложечки, если жизнь моя висела на волоске. Рассказала всё подробно: и как мужиков тех в лавке встретила и поняла, что узнали они меня, и что один из них братом Раисиным оказался – это кухарка у них в доме тогда была – и как Раиса выспрашивать вдруг меня стала о моей семье. Я бы, конечно, тут же бросилась к хозяйке, кабы дома она была на ту пору, а её как раз и не было. Зато доктор явился, и мне пришлось помощи у него просить. В общем, не за что ей на меня сердиться, ни в чём я перед ней не виновата, а уж тем более, Варвара. А тут и Софья вернулась из гимназии. Узнала меня, обрадовалась. Про сказки мои помянула, которые она тогда очень любила, дескать, скучала она без них. Ещё давай вопросами сыпать, о себе рассказывать. Славная такая девчушка. Я тоже была рада ей. Пришлось Любови Васильевне сделать вид, что не держит на меня зла, предложила чаю отведать, а Софью отослала к себе. За чаем я ей и рассказала, как потом с этими злодеями тут встретилась и как Мирон меня от смерти спас. Вижу, что она прониклась, поверила мне. Про Василия ещё спросила, как это я оказалась замужем за таким богатым человеком. Рассказала и о нём, как росли мы вместе, как дружили с детства, и что именно из-за своей привязанности к нему попала я в ту давнюю историю и оказалась у них в доме. И ещё раз помянула, что всю жизнь была ей благодарна за всё, что она для меня сделала. В общем, расстались мы почти подругами, – улыбнулась Любаша. – А Варя может теперь возвращаться к своей работе.