Книга Суженый мой, ряженый, страница 101 – Вера Мосова

— А тот, что с тростью, ничего, баско̀й! – заявила Нюта.

— А мне кажется, что второй гораздо интереснее, – возразила Варя. – А ты, Ася, как считаешь?

— А я и не посмотрела на них.

Расставшись с Варей, девицы неспешно шагали дальше и болтали о каких-то пустяках. Они уже подходили к дому Василия, когда вдруг услышали позади себя мужской голос:

— Нет, ты не прав, d’après leur discours, on dirait qu’elles sont roturières.*

Нюта резко повернулась и увидела всё тех же молодых людей, что преследовали их от самой реки.

— Да, не княгини! – сказала она с вызовом. – И что? Уже не люди?

Один из них смущённо произнёс:

— Простите, я не это имел в виду. Позвольте представиться…

— Не позволю! – резко сказала Нюта и потянула Асю к дому.

— Я посижу у вас, пока они уйдут, – шепнула она Асе, – потом домой пойду.

Люба внимательно выслушала сестёр, жалующихся на преследователей.

— И чего вы испугались? – спросила она. – Просто вы обе такие красавицы, что господа не удержались и пошли следом. Может, они познакомиться хотели, но не могли найти повода.

— Может быть, – согласилась Нюта, – только это не даёт им права нас оскорблять!

— А разве они нас оскорбили? – возразила Ася. – Если я и есть простолюдинка, так чего мне обижаться-то? Мы ведь из крестьян.

— А мне обидно! Тятенька говорил, что мы мещане, – не унималась Нюта.

— Но не дворяне же! – не отступала и Ася.

Нюта надула губки и стала одеваться. Любаша вызвалась проводить её до дома, а Ася занялась племянниками. Вскоре сестра вернулась и сообщила, что на улице они уже никого не встретили.

Весь вечер Ася думала о брошенной незнакомцем фразе. Вероятно, поначалу господа приняли их за барышень благородного происхождения, потому и двинулись за ними, а потом разочаровались. Да, она из простой семьи, и ничуть не стыдится этого. Это всё пальто виновато, в которое обрядила её сестрица, оно вводит людей в заблуждение. Но Люба ведь хотела, как лучше. Не могла же Ася отказаться и обидеть сестру. «Всякий сверчок знай свой шесток», – любила говаривать бабушка Анфиса. У неё в запасе много разных поговорок да присказок. И Ася постоянно убеждается, насколько они верны. Да, пришла пора возвращаться на «свой шесток». Надо ехать домой и снова быть самой собой.

Так она и сделала. И сколько бы Любаша ни уговаривала сестру погостить у них ещё немного, та твёрдо стояла на своём и через пару дней уже увязывала вещи в узелок. Больших трудов стоило Любаше убедить Асю поехать в новом пальто.

— Ты пойми, мне в моей шубейке дома удобнее, – возражала та.

— Положи полушубок в свой узелок, сейчас мы его замечательно упакуем, а сама поезжай в пальто, – настаивала Люба.

Пришлось Асе смириться. Вот так, почти что барыней, и вошла она в родной двор.

— Вы к кому? – спросил её Стёпка, запрягавший Графиню.

— К себе, Стёпушка! Домой! – ответила она с улыбкой.

— Аська?! Ты? Вот это да! – завопил братец. – Я же тебя не узнал! Царица да и только!

Ася рассмеялась в ответ. Тут из избы выскочила Тюша и бросилась к дочери:

— Вернулась, моя красавица! – обняла она Асю, потом слегка отстранилась, разглядывая её. – Глаз не отвести, до чего же ты хороша! Балует тебя сестрица! Ох, балует! Молодчина!

Из своей избы выглянула Анфиса, сощурила подслеповатые глаза:

— Никак, Асенька вернулась?